Счастье на троих

– А умирать – это больно? – тихо спросил Илья, пристально глядя в глаза, и меня бросило в жар, а сердце сжалось в груди от боли.

– Зачем ты спрашиваешь это? – ответила, собрав все силы воли в кулак, и улыбнулась.

– Просто мне страшно… Я не хочу, чтобы было больно! – все так же заглядывая в душу через глаза, продолжал говорить мальчишка.

– Ты не умрёшь! Никогда! То есть умрёшь, но совсем стареньким и дряблым! Когда у тебя выпадут все зубы и волосы! – произнесла и начала легонько щипать брата за щёчки, и он наконец рассмеялся в ответ.

– Я не хочу, чтобы у меня выпали все зубы, как я буду грызть яблоки тогда? – кричал Илья, заливаясь смехом.

Я улыбалась, но моё сердце обливалось кровью, и душа рыдала от боли. Было так ужасно внутри, так невыносимо обидно…

За что все это?

– Лиля! Лиля! Лилька… – слышалось все дальше и дальше. Образ брата становился менее узнаваемый и нечетким, пока вскоре совсем не превратился в чёрное пятно и не растворился в воздухе…

Открыла мокрые от слез глаза и поняла, что задыхаюсь. Этот сон почти каждую ночь не давал мне покоя на протяжении уже нескольких месяцев. Илья мой младший брат. Ему всего шесть лет, и у него порок сердца. Илья родился вполне здоровым ребёнком, и до трех лет все было хорошо. Потом у него стали появляться первые признаки болезни, и после сдачи кучи анализов педиатр озвучил этот страшный диагноз. Медикаменты и посещение клиники стали неотъемлемой частью жизни мальчика и нашей тоже. Мама с папой были оптимистами, и возможно, поэтому будущее не так сильно меня пугало? Денег у нас, конечно, всегда было в обрез, но мы не голодали. Жаль только, что незадолго до того, как узнали о болезни брата, родители оформили ипотеку, что впоследствии сильно усложнило нашу жизнь. Лекарства брата стоили очень дорого, но это стало самым главным, что было в нашей жизни, и мы привыкли жить с этими проблемами.

– Бог не даст тех испытаний, которые мы бы не смогли пройти! – постоянно говорил папа и улыбался.

Никогда не видела отчаяния на его лице, и это воодушевляло и придавало нам сил. Мы спокойно плыли по течению и усердно работали, пытаясь накопить на операцию для Ильи. Врач сказал, что время есть, и его здоровье пока стабильное, поэтому все будет хорошо…

В тот день все с самого утра валилось у меня из рук. Управляющий магазина, где я подрабатывала после учёбы, даже пару раз грозил меня вышвырнуть пинком под зад, потому что я, видите ли, безрукая курица.

Откуда у курицы вообще руки?!

Уже собралась домой, когда позвонила тетя Наташа. Сразу почувствовала что-то недоброе, потому что соседка здоровалась то со мной через раз, а уж звонить ей совсем было без надобности.

– Алло… – удивлённо ответила, и мой голос дрогнул от волнения.

– Лиля?! Это Наташа, соседка ваша по лестничной площадке. Деточка… – сказала женщина в трубку, и я отчётливо услышала, как она сморкается.

– В чем дело?

– Твои родители… они погибли…

Больше из этого вечера я ничего не помню. Какой-то мрак, провал и боль. Очнулась дома, когда уже все родственники собрались и суетливо слонялись по квартире. Ощущение, что тело мне больше не принадлежало и апатия – это первое, что я почувствовала тогда.

– Как ты, Лиль? – тихо спросила у меня двоюродная сестра Женя.

– Я… нормально, – голос звучал тоже, будто где-то вдалеке.

Вообще странно было видеть всех этих людей здесь. Родственников у нас не так много и практически со всеми мы не общались. Кто-то жил далеко, а кто-то не особо хотел, наверное.

– Ты не волнуйся, тебе сделали укол успокоительного. Как только начнёт отпускать, скажи, врач повторит, – гладя меня по руке, произнесла Женя.

– Родители, они…

– Да. Мне так жаль, милая! – крепко обняла меня сестра, и я хотела всем сердцем разрыдаться, мне это было нужно, но хорошее успокоительное сделало из меня бездушное существо.

– А Илья? Где Илья? – прошептала онемевшими губами.