Счастье Харви Гаррарда

Харви Гаррард смотрел сквозь окно своего лимузина на грязные улицы торговой части города. Их вид был давно ему знаком, а забивавшая ноздри вонь внушала отвращение, Всего сорок восемь часов назад, в Монте-Карло, он вдыхал райский аромат роз, терпкий и немного душный от горячего солнца Ривьеры. Теперь же все подавляло его — и этот резкий запах кож на улицах Бермондси, и застилавшая город густая пелена тумана. С нескрываемой брезгливостью осматривался он по сторонам, машинально отвечая на поклоны мелькавших за окном людей, имен которых он не помнил. Наконец, лимузин мягко притормозил у роскошного особняка, гордостью всего квартала. Это был торговый дом, основанный еще дедом Харви, Финеасом Гаррардом, около ста лет тому назад. Обреченно вздохнув, Харви вышел из машины.

— Жди здесь, Джон, — сказал он шоферу. — Если я задержусь, то сообщу тебе, и ты поедешь обратно домой. Авто может понадобиться леди Харви.

Шофер взял под козырек, а Гаррард взбежал вверх по лестнице и, толкнув вращающуюся дверь, быстро прошел через большие залы, занимавшие почти весь первый этаж, пока не очутился в длинной комнате, заваленной кожей всех сортов. Запах ударил в нос с такой силой, что он отпрянул назад и вынужден был облокотиться на железные перила винтовой лестницы, ведущей на другой этаж, прежде чем подняться по ней в свой офис. Вся окружающая обстановка на какое-то мгновение показалась ему миражем — столь резко отличалась она от той, которую он недавно покинул. Прошлое и настоящее никак не вязались между собой. Сновавшие мимо него люди в рабочих куртках и фартуках похожи были скорее на привидения, чем на созданий из плоти и крови. Клерки за стеклянной стеной выглядели какими-то постаревшими, усталыми куклами. Даже знакомые лица изменились почти до неузнаваемости. Он подозвал одного из носильщиков, чье имя случайно вспомнил:

— Привет, Джеймс. Что, все так же много работы?

В ответ тот покачал головой:

— Нет, хозяин, здесь нам почти нечего делать.

— Плохи дела?

— Плохи, сэр, по крайней мере в нашем отделе.

Шеф кивнул ему и стал подниматься по винтовой лестнице. Взойдя на верхнюю площадку, он остановился и посмотрел вниз, на огромную, заваленную тюками с кожей, комнату. Смутное чувство тревоги, столь часто посещавшее его в последние месяцы, стало приобретать более четкие очертания. Да, происшедшая здесь перемена отнюдь не была лишь плодом его воображения. Вместо оживленной, даже суматошной работы прежних дней в торговом доме царило затишье. Он прошел дальше, машинально отвечая на приветствия продавцов за прилавками, и оказался в своем кабинете. Пол устилал густой ковер, вдоль стен стояла тяжелая старинная мебель. Взгляд Харви скользнул по портретам совладельцев фирмы… Все окна были распахнуты настежь, однако в комнате стоял затхлый запах нежилого помещения. Красивый, заботливо протертый от пыли стол был девственно чист, если не считать чернильницы и листка промокательной бумаги.

Харви сел в кресло и позвонил.

— Позови мистера Греторекса, — велел он явившемуся на звонок мальчику.

Откинувшись в ожидании на спинку кресла, Гаррард вспоминал о минувшем: о дне, когда его приняли в число совладельцев фирмы. Его отец, дедушка и дядя распили вместе с ним бутылку старого портвейна, который, согласно традиции, всегда хранился в погребах дома.

— Сегодня вдвойне торжественный день, — сказал тогда дед. — Мы принимаем в управление фирмой одного из младших членов семьи, и наш баланс достиг суммы в миллион фунтов!

Сказочное богатство! Так, по крайней мере, казалось ему тогда. Через год после этого умер дедушка, еще через десять лет — отец, а теперь вот скончался и дядя. Это обстоятельство и явилось причиной его возвращения с Ривьеры на целый месяц раньше намеченного срока.

«Как глупо было вызывать меня сюда», — подумал он, вспоминая содержание срочной телеграммы, которая смутила и раздосадовала его. За последние семь-восемь лет он был в этом доме не больше трех раз. Он давно уже потерял всякую связь с ходом дел фирмы. Так каким же образом он может оказаться полезен? Зачем его вообще надо было вызывать?

В дверь постучали. Вошел Греторекс, управляющий и кассир фирмы — высокий худой мужчина с седыми волосами и жесткой колючей бородкой, одетый в старомодный сюртук. Когда он волновался, его очки в стальной оправе всегда сползали вниз. Харви с трудом подавил раздражение, которое вызывал в нем каждый человек в этом здании, и протянул вошедшему руку.

— Здравствуйте, Греторекс. Вы ничуть не изменились. Бедный Эрмитейдж!

— Печальное событие, сэр. Весьма и весьма печальное… Мистер Эрмитейдж давно уже болел, но никто из нас не думал, что все кончится так внезапно…

— Больное сердце?

— Сердце и… тяжелые заботы.

Харви достал из кармана золотой портсигар, вынул и закурил папиросу. Потом расположился в кресле поудобнее и предложил управляющему сесть. Некоторое время он молча курил, а потом спросил:

— Что здесь приключилось, Греторекс? Греторекс кашлянул.