Счастливое безвременье

СЧАСТЛИВОЕ БЕЗВРЕМЕНЬЕ

Поднявшись по трапу великолепной громадины "Адмирал Нахимов" Аля почувствовала, что вытянула счастливый билетик. В чемодане лежали новые платья и сарафаны, пошитые специально для отдыха, а мама, с трудом тащившая огромный, на двоих, чемодан, казалось, играла роль бонны или служанки при входящей в "свет" графине или герцогине, которой представляла себя Аля. К маме Аля всегда относилась несколько снисходительно, с легким оттенком превосходства будущей великой актрисы, которой видела себя в мечтах юная красавица. К такому снисходительно-высокомерному отношению приучил Алю ее папа, вечный исполнитель роли Ленина в местечковом Русском драматическом театре. Алин папа, Всеволод Александрович, для друзей просто Сева, частенько в кругу очень близких ему людей поднимал первый тост за "вечно живого Ильича", помогавшего ему жить, работать и зарабатывать на кусок пышного белого хлеба с огромным куском масла и красной икры сверху. Кто-то пробивался Дедами Морозами, а Алин папа с удовольствием вскидывал правую руку вперед и "вверьх" на встречах с тружениками производства и сельского хозяйства и уверенно, с непередаваемой истинной, вовсе не наигранной радостью, вещал: "Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась!" Не берусь утверждать, что цитата передана верно, но суть, безусловно, была такова: Советская власть, рассмотревшая во Всеволоде Александровиче образ "великого Ленина", безусловно, подарила ему изумительный шанс неплохо "держаться на плаву". Что до его милой, очаровательной жены, то она, обожая своего мужа и прекрасно ведя хозяйство, умудрялась так же прекрасно преподавать в школе английский язык и совсем не обижалась на его жлобские шуточки вроде того, что он нашел ее на помойке ( подразумевалось только то, что они познакомились, вынося мусор к общему в их районе контейнеру) и что она вообще "полная дура", которая не в состоянии оценить творческие процессы, происходившие где-то глубоко ( но очень глубоко! ) в его душе. Последнее утверждалось и тогда, когда Ольга Петровна, или Петрусевна, как ее называли близкие подруги, просила своего мужа -"великого" актера сходить за хлебом, и тогда, когда она в кругу очень близких друзей позволяла себе невинные шутки о его "актерстве".

В такой вот творческой обстановке росла маленькая Аля, а вернее, Еленка, которую отец в минуты благодушия называл "моей Еленой Прекрасной", а мать называла просто - Хеленкой. Для учителей Елена, а для подруг, которых у такой "принцессы было всего две, она была исключительно Алей, причем, обе подруги составляли для маленькой честолюбивой Али "прекрасный фон", так как обе не блистали красотой. Всеволод Александрович однажды назвал дочь и одну из ее подруг Беляночкой и Розочкой, намекая, видимо, не только на то, что его дочь была блондинкой, а подруга жгучей брюнеткой, но и на то, что в жилах белокожей, хрупкой Али текла благородная польская кровь, а ее подруга была ярко выраженной еврейкой с большими, на выкате, черными глазами, круглым смуглым лицом и "неопрятно" вьющимися волосами.

Аля и впрямь была красавицей - длинные, до талии, пепельные волосы, которые Алина мама мыла ей только импортным шампунем "Ромашка" и промывала настоем из крапивы и ромашки, были всегда ухожены и завиты в крупные локоны. Большие серо-голубые глаза, которые Аля даже в школу слегка подчеркивала черным карандашом, а ресницы подкрашивала голубоватой тушью, придавали прелестной красавице загадочную отстраненность и независимость. Высокий гладкий лоб, ровные светлые брови, прямой неширокий нос и мягкая линия редко улыбающихся губ завершали благородный образ нежной, стройной девушки девятнадцатого века. Тонкий стан и прямые, не требующие эпиляции, ножки Аля готова была с удовольствием продемонстрировать в своих новых нарядах.

Спустившись на самую нижнюю палубу лайнера, Аля была шокирована маленькой каютой, в точности повторяющей купе поезда: в ней к стенам были прикреплены две двухъярусные кровати, а между ними грустно торчал складной столик. Такой убогости Аля никак не ожидала. Впрочем, Алина мама, будучи женщиной практичной и предприимчивой, быстро переговорила с молодым стюардом, и вскоре они с Алей проделывали обратный путь из самых недр огромного парохода наверх, на палубу В, где и поселились в маленькой уютной каюте с двухъярусной кроватью, изумительным белым бельем и собственным столиком. Иллюминаторов, правда, не было, как и собственного туалета с душем, так как номер все же был второго класса, но зато рядом находился кинотеатр, бар, и легко можно было подняться на прогулочные палубы с бассейном и другими увеселительными заведениями. К тому же в комнате был приятный морской воздух, что свидетельствовало о хороших кондиционерах. К туалетам, расположенным в десяти метрах от каюты, вели узкие коридоры с ковровыми дорожками и блестящими поручнями вдоль стен, за которые удобно было держаться во время качки, начавшейся почти в самом начале их пути от Одессы в Сухуми.