Сборник новелл

Я их видел. Они неизменно собирались на углу двух улиц, обменивались рукопожатиями, и следовали мимо меня в ближайший бар. Их звали пьяные колокольчики. Устраивать шоу-было их привилегией. В том баре они были сверхобожаемы. Сдвинув сразу несколько столов, они заказывали литр виски, и тут начиналось шоу. Делая вид, что они мертвецки пьяны, они падали под стол, ползали на четвереньках, мило лизали чьи-то руки и несли ужасную ахинею. Это не было гнусно, всех это ужасно забавляло. Они собирались каждый вечер, ровно в восемь часов, ровно в десять все как один они поднимались и уходили, никто из них не был пьян. День изо дня всё тот же ритуал, всё тот же смех и литр, как бы выпитого, виски.

Я тоже хохотал над их шутками, хлопал их выкрутасам и вообще неплохо проводил время. Быть в баре вечером имело смысл. Но в один из вечеров, один из них больше не захотел быть пьяным колокольчиком, он заказал литр спирта и несмотря на всеобщую неприязнь, по-настоящему выпил его, после чего упал молча под стол и больше не встал. Пьяные колокольчики перестали валять дурака, шутки в сторону, и сдали его властям. Ровно в восемь двадцать-они все, кроме одного, встали и вышли из бара. Через сутки вернулся бывший пьяный колокольчик, заказал литр виски, сделал вид, что опьянел, но это никого не рассмешило… В этот день, да и в следующие, пьяных колокольчиков никто не видел, вечера в баре потеряли свой смысл. Я думаю, что они ушли в другой бар другого города, не зря же их звали пьяными колокольчиками.

Их было штук сорок и по вечерам их можно было наблюдать из окна.

Я-то их точно видел, занятное дело. Курил и смотрел. По ночам они, как всегда, лаяли и, как всегда, все вместе. Хорошо, спать не надо. Думать даже можно, но всегда почему-то об ружье или гранате. Утро зато встречать можно, но уже без них. Они утром всегда уходили, я думаю, у них была семья. Даже была среди низ своя шлюха. Ближе к двенадцати часам, идя за своим пивом, можно было наблюдать, как они её все по очереди трахают, но при этом почему-то из-за неё не дрались. Делали своё дело и молча все уходили по делам семьи. Я знаю, они-это мафия. День изо дня я видел их из окна, их становилось всё больше и больше, не спать уже стало проще, и к концу года в городе не осталось ни одной кошки. Жалко их стало, мышей им пришлось научиться есть. Но мыши-не люди.

К концу второго года, ели уже не мышей. Пиво стало дефицитом, а та сука принимала всё с ней происходящее, как должное. Вот сук мне почему-то не жалко, хоть я и не подлец.

За пивом пошёл с утра, к вечеру, может, найду. Видел двенадцать пьяных колокольчиков, они прошли колонной через город в поисках бара. Гады!!! Хотя нет, я и забыл, что они не пьют. Подумал, решил: всё равно-гады. Пиво не купил. Всё, пора уходить, на Аляску, блин, ближе к Канаде. Не ушёл, зато лишился пальца на ноге. Она явно не ведает, что творит. Затаился от них в канаве, уснул впервые за пару лет. Проснулся, как-то тихо стало, снова заснул. Кто-то кинул мне под нос бутылку спирта, пустую, блин, и дико захохотал, чуть не оглох.

В этот день в город пришли новые люди. Пусть немые, но всё же люди. Принесли много пива, и мы с ними так напились!.. С ними славно. В душу не лезут, ни о чём не спрашивают и спирт научили пить, это тоже славно. Иногда, правда, бывает, как напьюсь этого ихнего спирта, вдруг вспоминаю ту шлюху, и на секунду ощущаю себя-ею: больно. Шлюх не люблю всё же, но все мы ужасно одиноки, даже шлюхи, из-за которых никто не дерётся.

Я смотрел на них из окна, и мне было страшно. Пьяные колокольчики уже успели уничтожить последнюю собаку. А пропил свои ковбойские сапоги и мне их жутко жаль. Колокольчики сменили своё ремесло, они больше не сидели в баре и не делали вид, что в хлам пьяны. После того, как они сдали своего колокольчика властям, они забыли свои шутки и научились убивать собак, особенно шлюх.

Странные всё же эти колокольчики…

Я шёл босиком в бар, но при деньгах. Толпа колокольчиков поприветствовала меня воздушными поцелуями, они думали, что я-Бог. И тут я увидел людей. В моей башке взорвался динамит, я понял: я их вижу насквозь, со всеми желаньями и страстями. Мне стало ещё больше страшно, и я побежал на цыпочках в бар. Мне казалось, что они все до одного смеются надо мной и тычут пальцами мне в глаза.