Сатана вас поздравляет

Тем вечером мой дядя Амброз, дядюшка Эм, домой не пришёл. В пору окончания рабочего дня он был в дозоре где-то в городе, я же, ничем не занятый, сиднем сидел в конторе — а именно в офисе Детективного агентства Старлока, где мы с дядюшкой работали; а потому с наступлением положенного часа я отправился восвояси — то есть туда, где мы снимали на двоих меблированную комнату, — надеясь, что к шести дядюшка объявится и мы вместе где-нибудь поужинаем. Но он не объявился и к семи, когда я уже настолько проголодался, что не вытерпеть; я прошвырнулся до Кларк-стрит и заказал там фирменное жаркое.

За кассой оказалась Эстелла Бек, квартировавшая в одном с нами доме; она была слишком занята для разговора, когда я делал заказ, но постепенно толчея уменьшилась, и к тому времени, как я покончил с едой, Эстелла подошла ко мне.

— Привет, Эдди, — произнесла она. — Где-то пропадал несколько дней?

— Нельзя же всё время есть жаркое, — отвечал я.

— Всё время я здесь не работаю. Заканчиваю в полвторого.

— Когда я давно в постели, — парировал я. — По утрам ведь встаю в полвосьмого. И уж если дожидаться тебя до половины второго, то не лечь мне ранее четырёх. Или — лечь? Не отвечай, а то я поддамся соблазну.

Она скорчила мне рожицу.

— Ещё кофе? А где же Эм?

— На первый вопрос — «да», — ответил я. — А на второй — «не знаю». Вероятно, заработался допоздна.

— Либо его сцапал коллекционер Амброзов.

— Чего-чего?

Но Эстелла уже удалилась — заново наполнить мою кофейную чашку; мне пришлось дождаться её возвращения, чтобы вновь спросить:

— Что ещё за коллекционер Амброзов?

— Никому неведомо.

— Ну, здрасьте, — сказал я. — Зачем кому-то коллекционировать Амброзов?

— Тоже пока не выяснено.

— Так-так… — ответствовал я. — А знаешь ли ты, что тебя ждут двое новых посетителей, да и начальник на тебя посматривает? Хочешь вылететь с работы?

— А что, и хочу!

Всё же Эстелла вернулась за прилавок, чтобы встретить новых клиентов. Я посматривал на неё поверх своей кофейной чашки, гадая, то ли я глупец, то ли здравомыслящий человек. Мы с дядюшкой Эмом знали Эстеллу уже давно; она бросила подвизаться на той же ярмарке в том же сезоне, что и мы, и прибыла в Чикаго в одно время с нами. С тех пор мы постоянно с ней виделись, но лишь в последние несколько месяцев квартировали все в одном доме. Так или иначе, а всё же я слишком хорошо знал Эстеллу и всерьёз ей симпатизировал, чтобы возжелать с ней мимолётных встреч; однако я также был весьма далёк от стремления к союзу, который грозил бы сделаться постоянным.

Но сидя вот так и наблюдая за ней, я подумал, а не прав ли был дядюшка Амброз, когда говорил, что я просто псих, если так смотрю на вещи. А вспомнив про дядюшку Эма, я подумал, что он, должно быть, уже вернулся домой, а потому я побыстрее покончил с кофе, помахал Эстелле на прощание и вышел на улицу.

Нет, дядюшка Эм не возвращался, а было уже почти восемь, так что я вновь спустился на первый этаж и постучал в дверь к миссис Брэйди, нашей домохозяйке. Я поинтересовался, не было ли для меня телефонного сообщения; миссис Брэйди ответила отрицательно.

Я вновь поднялся в нашу комнату. Комната располагалась во втором этаже окнами на улицу, светлая и просторная даже для двоих; чтобы поубивать время, я достал свой тромбон. Играл я тихонько, насколько вообще тихонько можно играть на тромбоне. Несколько гамм для разминки, затем — пластинку на переносной проигрыватель, бибоп в исполнении Диззи Джиллспи, — и ну дудеть вместе с ним.