Сарыч с колокольчиком

Болото называлось Малая Шерсть, в отличие от болота Большая Шерсть по другую сторону реки. Оно было четыре мили в длину и две в ширину. В нем росли кипарисы и низкорослый болотный дуб, по краям его — тростник и высокие сорные травы, а в тех местах, где его от края до края пересекала возвышенность, чернели мертвые деревья, стоявшие густо в ряд, как зубы. Болото было необитаемо, и только подальше от берега водились змеи и некоторые болотные птицы, а также огромные дятлы, птица чуть побольше голубя с огненно-красным хохолком и остроконечным хвостом. Дятлы эти перелетают с дерева на дерево, всегда вне досягаемости редко заглядывающего сюда охотника, и издают резкие, скрипучие звуки, настолько гармонирующие с окружающей обстановкой, что кажется, скрипит само болото. И еще болото кишело комарами.

С одной стороны болото Малая Шерсть изливало свои шафрановые воды в ленивую речушку, где водились утки, с другой оно круто заканчивалось естественной возвышенностью, по которой пролегала проезжая дорога. Болото подходило к самой дороге, выдаваясь вперед своей поросшей тростником и сорными травами опушкой и как бы бросая вызов плодородным землям по ту сторону дороги. Тростники и сорные травы росли густо, образуя сплошную стену зелени в рост человека, и в летнее время издавали такой сильный запах, что случайному прохожему становилось дурно.

На пыльной дороге, прилегавшей к болоту, в течение получаса или более не заметно было ни малейшего признака жизни. Но вот тростники зашуршали и закачались, и из них тихо и осторожно вышел человек, по виду старик. Когда-то он был толстяком, но похудел с годами, и его кожа собралась в морщины, словно была ему не по размеру. Подбородок напоминал шею пеликана, а щеки отвисали, как серьги у индюка.

Старик вышел на дорогу и остановился, рассеянно нахлестывая себя розгой по ногам. Он был в одной сорочке с засученными рукавами— благопристойный, степенный на вид человек. Но было в нем что-то, наводившее на мысль, что человек этот занимался здесь чем-то недозволенным и боялся, чтобы это не обнаружилось.

Прежде всего он хорошенько убедился, что поблизости нет никого, и тогда только вышел из болота, а для большей уверенности он, уже стоя на дороге, сначала взглянул в одну сторону, затем — в другую и тогда вздохнул с облегчением. Потом он бросил взгляд на свои ноги и, подумав немного, отошел к обочине, сорвал горсть травы и стер с башмаков грязь, которая своим цветом и составом отличалась от почвы на возвышенности. Всю свою жизнь судья Гэтерс был осторожным, хитрым человеком, а в это летнее утро он старался быть особенно осторожным. Вытерев башмаки, он крепко натянул на голову белую соломенную шляпу, перешел дорогу, тяжело перелез через изгородь и стал подниматься на холм. Он шел к своему дому, стоявшему на верхушке небольшого холма в полумиле.

Он держал себя вполне естественно — совсем не как человек, который только что отнял жизнь у другого человека, — естественно и непринужденно и был очень доволен собой и выполненным им в то утро «делом». И он был вне опасности — это самое главное, — абсолютно вне опасности. Без всяких приключений и препятствий он совершил то, о чем давно мечтал и к чему готовился многие месяцы. Не произошло при этом никакой ошибки или помехи, все было выполнено легко и просто. Ни одно живое существо не знало о его встрече с тем человеком на краю болота Малая Шерсть и в том именно месте, где судье и хотелось встретиться. Никто не знал, каким образом человека этого судья заманил глубоко в болото, к тому самому месту, где было спрятано ружье. Никто не видел, как они вдвоем входили в болото и как три часа спустя судья один вышел из болота.

Ружье, которым судья воспользовался, опять было спрятано так, что его никогда не мог обнаружить человеческий глаз. Убитый лежал лицом вниз, с дырой меж лопаток, в таком месте в болоте, где его не могли отыскать ни через месяц, ни через год, никогда. Его сумка бродячего торговца была зарыта в грязь так глубоко, что даже раки не смогли бы до нее добраться. Исчезновение этого человека вряд ли кем будет замечено. Трудно было предположить, что начнется расследование причины его исчезновения или что его станут разыскивать. Родом из Италии, он был в этих местах чужим человеком, и никто не обращал особого внимания, когда он появлялся и когда исчезал. Если он даже никогда больше здесь не появится, то этого никто не заметит: ведь он был одним из тех бродячих торговцев, который сегодня здесь, а завтра уйдет неизвестно куда. Это было весьма выгодное обстоятельство для судьи.

Итак, все было обделано как нельзя лучше: ни одна живая душа никогда об этом не узнает. Судья удовлетворенно хлопнул рукой об руку с видом человека, навсегда выбросившего из головы мысль о содеянном им, и прибавил шагу.