Сартр за 90 минут

пер. с англ. Л. Ф. Пирожковой

Кажется, ни один философ в истории не пользовался такой прижизненной популярностью, как Жан-Поль Сартр. Его труды знали студенты, интеллектуалы, революционеры и просто читающие люди во всем мире.

Эта беспрецедентная популярность объясняется двумя причинами, имеющими мало отношения к собственно философским достоинствам мыслителя. Во-первых, Сартр заявил о себе как о представителе экзистенциализма в весьма подходящий момент: эта философия заполнила духовный вакуум, возникший на месте рухнувших идеалов в послевоенной Европе. И во-вторых, последующий выбор философа в пользу революционых антиавторитарных настроений задел некую чувствительную струну общества: то была эпоха Че Гевары, повсеместных студенческих волнений, симпатий у культурной революции в коммунистическом Китае. Кажется, не было политических вопросов, которые обошел бы вниманием Сартр.

Увы, дальнейшие события показали, что он оказался неправ - тоже почти во всем.

Философия раннего Сартра - это отдельный вопрос. Его, вероятно, нельзя назвать первым экзистенциалистом, однако он первым публично признал себя таковым. Кроме того, он безусловно являлся одним из талантливейших представителей экзистенциализма. По способности к развитию философских идей и осмыслению фактов ему не было равных в XX столетии. Его философия излагалась в блестящей образной форме, но вряд ли обладала достоинством строгой аналитичности. В силу этого ортодоксальные философы нередко относились к его работам пренебрежительно: по их мнению, ни работы Сартра, ни экзистенциализм как таковой вообще не являются философией.

Экзистенциализм был учением, утверждавшим безграничную свободу индивида; певица ночных клубов Джульетта Греко сказала об этом так: «Что бы вы ни делали - через все это вы становитесь самими собой». Экзистенциализм и прост, как эта фраза, и (в изложении Сартра) обладает глубиной, достойной современной философии.

Это впечатляющая и личностно окрашенная «философия действия» или даже, как утверждали его критики, теория интроспекции (самонаблюдения), граничащая с солипсизмом (то есть убеждением в том, что существует только мое «я»). Но все сходятся на том, что стараниями Сартра экзистенциализм стал могильщиком европейских буржуазных ценностей, потерпевших крах после Второй мировой войны. Мировоззрение буржуазии (особенно среднего класса) и экзистенциализм взаимоисключали друг друга: невозможно быть экзистенциалистом и одновременно буржуа.

Жан-Поль Сартр родился в семье буржуа. Его отец был морским офицером, он умер от тропической лихорадки, когда будущему философу не исполнилось и года. Сартр впоследствии говорил об этом как о «величайшем событии» своей жизни.

«Останься мой отец в живых, он повис бы на мне всей своей тяжестью и раздавил бы меня».

Отрицая эту фантазию эдипова комплекса, Сартр утверждал, что он вырос без привычки к сыновьему послушанию: «Мне был неведом комплекс «сверх-я»… не было никакой агрессивности». Он не имел ни интереса к власти, ни желания повелевать кем бы то ни было. Поэтому кажется удивительным, что столь безгрешное детство имело следствием возникновение такой неискоренимой ненависти к буржуазии (а также любым обычаям и ценностям среднего класса), такого прошедшего через всю жизнь стремления к борьбе с любыми авторитетами и к психологическому доминированию над любым, вступающим с ним (Сартром) в тесный контакт. Блистательному гению Сартра были подвластны сложнейшие проблемы, однако более простые вещи нередко ускользали от его внимания.

Мать Сартра Анн-Мари вместе со своим ненаглядным ребенком вернулась домой в парижское предместье, чтобы жить с ее отцом, Шарлем Швейцером (дядей известного африканского миссионера Альберта Швейцера). Дед Сартра - Швейцер - был типичной патриархальной фигурой Франции того времени. Он носил элегантные костюмы и шляпу, его слово было законом для домочадцев (сплошь женщин); верность жене в число его доблестей отнюдь не входила. В автобиографическом произведении «Слова» Сартр описывает деда как «красивого мужчину с развевающейся на ветру белой бородой, который всегда не прочь порисоваться перед окружающими.

…Он так походил на Бога-отца, что его нередко принимали за Всевышнего». Конечно, это и было самое настоящее «суперэго». Но Сартр отказывал ся признавать за дедом такую роль.

С маленьким Жаном-Полем и его матерью в доме обращались как с детьми, и Сартр видел в Анн Мари скорее старшую сестру, чем мать. В отличие от отца, в существовании которого он, по его соб ственному заявлению, не нуждался, фигура матери-сестры много значила в жизни мальчика.