Самый злой

– Чудовище! Э-э-эй, чудо-о-овище-е-е!

Она очень надеялась, что этот несносный шумный тип уйдет сам. Но он не уходил. Несколько часов кряду бродил по тропинкам, пугая своим ором малиновок, сонных ежей и зайцев.

Водяной из озера высунулся было посмотреть, кто там шумит, но обнаружил, что в лесу объявился колдун в черном балахоне, и поскорей скрылся под илом. На всякий случай. С колдунами связываться – себе дороже. Превратит в лягушку, попробуй потом в водном сообществе порядок навести. Засмеют! А тут еще и совсем молодой попался пришелец, усы только-только начали пробиваться. Наверняка неумелый, подмастерье какой-нибудь. Но такие-то – самые страшные. Потому что проклянут с ошибкой и потом даже магистры магических наук не разгадают, где же недоучка напортачил и как все исправить!

– Чудо-о-вищ-щ… кхе-кхе-кхе!

Парень запнулся о корягу, сделал неловкий шаг вперед. Под ногами его поехала земля, и колдун с воплем укатился в овраг. Оттуда срочно порскнули птицы, насекомые, пара зайцев и недоумевающий барсук. Колдун выбрался последним – в порванном балахоне, лохматущий, весь в репьях. Чудовище тихо хихикнула и тут же зажала рот ладошкой. Колдун насторожился и оглянулся – взгляд его уперся в дуб, в ветвях которого Чудовище и скрывалась.

Парень, что-то недовольно бормоча, стащил с себя балахон, оставшись только в рубахе и штанах до колен. Выглядел колдун крайне недовольным. И Чудовище понадеялась, что вот теперь-то он, наконец, уберется восвояси. Парень и правда побрел, прихрамывая по тропинке, куда глаза глядят. Плотно набитый вещевой мешок обвис на лямках. Заплата почти оторвалась и из прорехи что-то выпало. Когда колдун скрылся, Чудовище спустилась с дерева и подошла, чтобы посмотреть.

Это была пастушья флейта из шести соединенных трубочек. Когда-то давно в лес забрел маленький мальчишка-пастушок, которого отправили искать пропавшую овцу. Он выглядел побитым, продрог и проголодался. Зато у него была с собой такая дудочка. Играл он неумело и не всегда извлекал мелодичный звук, обычно получалось «пффф». Чудовищу тогда долго пришлось искать овечку, забредшую аж в самую чащу и завязшую там в болотце. Удивительно, что волки не добрались до нее первыми. Чудовище вывела овечку к мальчишке, повесив на рог кулек из большого лопуха. В кульке были орешки вперемешку со сладкой земляникой, которую в лесу даже осенью можно было найти на паре волшебных полянок. Чудовище вспомнила, как мальчишка тогда поклонился на четыре стороны и сказал: «Большое спасибо, добрая душа». И такая ее взяла злость, что она, позабыв про зарок не общаться с людьми, выкрикнула из-за кустов: «Дурак! Нет тут никого доброго! Я – жуткое чудовище и в друзьях у меня ведьмы, кикиморы да самые злые колдуны, убирайся поскорей, покуда не съела тебя!» И потом, уже ночью, сидя на любимом дубе и глядя на луну, жалела, что так сильно напугала беднягу. По мальчишке было видно, что живется ему не очень. Одет был не по погоде, босиком. Хотя деревенские без обуви до самых заморозков бегали. Да все равно.

У того мальчишки были странные глаза – один черный, другой зеленый. Никогда Чудовище таких у людей не видала…

…Колдун смастерил шалаш. Ветки взял покрепче, из заплечного мешка достал старую дерюгу, которой хватило, чтобы обернуть странноватого вида конструкцию сверху. Постоял перед своим жилищем, пошептал что-то. Дерюга словно прилипла к веткам. Парень довольно хмыкнул и забрался в шалаш. Только грязные сбитые пятки наружу выставил. Через некоторое время послышался храп.

Вот же тип! И не страшно ему – в лесу, полном диких зверей. Да еще ведь Чудовище есть! Все люди как люди – приходить боятся. Даже колдуны, между прочим, не очень-то с Чудовищем связываются. А этот – поглядите-ка! Храпит, словно ему тут дом родной и никакая опасность не угрожает.

Чудовище с досады даже подумала: не сломать ли его дудку? Просто из вредности! Она же Чудовище. Но вспомнила того, другого мальчишку. Как он старался играть. И не стала. Пускай колдун дрыхнет. Поди уйдет потом. Все уходят.

А колдун не ушел. Ни назавтра, ни через три дня. Бродил по лесу, искал редкие растения, потом возвращался, заползал в шалаш и – снова храпел. Такое впечатление создавалось, что за все прошлые годы отсыпался. Даже жалко его было. Совсем чуть-чуть. Вот самую капельку! Больше, конечно, надоедливый тип раздражал. Чудовище приглядывала – на случай, если вздумает все же темным колдовством заниматься.

Но колдун вел себя смирно. Собирал грибы, ловил рыбу, варил по вечерам похлебку, заедал сухарями, которые в его мешке, кажется, не переводились. На третий день Чудовище, не сдержавшись, попыталась снести его обиталище. Пусть убирается! Нет в этом лесу жизни людям! Но хрупкий на вид шалашик оказалось не так-то просто расшевелить. Только и получилось – дерюгу поцарапать в нескольких местах. Странная была ткань. Недавно ливень прошел. А в шалаше было совсем сухо, и дерюга будто не намокла даже.