Самые нужные афоризмы для самого нужного места

Благовоспитанный человек не обижает другого по неловкости.

Он обижает только намеренно.

Будущее, как известно, бросает свою тень задолго до того, как войти.

Вас здесь не стояло!

Я научила женщин говорить,

Но, боже, как их замолчать заставить!

Когда на улице кричат: «Дурак!» — не обязательно оборачиваться.

Не стоит всё воспринимать всерьез,

Чтобы потом не огорчаться.

Восьмое марта выдумали импотенты.

Как можно вспоминать о женщине один раз в году?

Насколько скрывает человека сцена, настолько беспощадно обнажает эстрада. Эстрада что-то вроде плахи.

Дайте женщине зеркало и несколько конфет, и она будет довольна.

Влюбляешься как-то автоматически, как плаваешь.

Когда-то я очень любил и то и другое, но теперь уже больше не плаваю, разве только, если упаду в воду, и не влюбляюсь, если меня к этому не принуждают почти насильно.

Несчастье, что мы не можем ни обходиться без женщин, ни жить с ними.

Если женщина способна любить своего мужа, насколько больше будет она, естественно, любить человека, который не будет ее мужем.

Единственная хорошая сторона в супружестве — это то, что оно освобождает вас от друзей.

Брак образуется от любви, как уксус от вина.

Ее платье начинается слишком поздно и заканчивается слишком рано.

Это напоминает мне словцо Кюррена Муру:

«Я слышал, вы женились на хорошенькой женщине — очень милое создание? — прелестное создание! — скажите, пожалуйста, гм… — а как вы проводите вечера?»

Разумеется, вечера кажутся длиннее, чем ночи.

Я теперь очень нравственный человек и ограничиваюсь одним строгим адюльтером.

Дружба — это любовь без крыльев.

Читать старые письма приятно уже потому, что на них не нужно отвечать.

Я люблю свое отечество, но не своих соотечественников.

Однажды утром я проснулся и увидел себя знаменитостью.

О своей хромоте:

Если мой скелет воскреснет, я надеюсь получить пару ног получше той, что мне была дана в эти последние двадцать два года, или меня совсем затолкают в очереди, которая выстраивается у входа в рай.

Деньги нужны даже для того, чтобы без них обходиться.

Слава — солнце мертвых.

Совершенная красота почти всегда отмечена либо холодностью, либо глупостью.

Каждая ночь должна иметь свое меню.

Если жена заговорила об экономии, значит, ваши акции начали падать.

Мужчина не имеет права жениться, не изучив предварительно анатомии и не сделав вскрытия хотя бы одной женщины.

Пристрастие к коллекционированию — первая ступень умственного расстройства.

Ваша опера мне понравилась.

Пожалуй, я напишу к ней музыку.

Умиляться к лицу только бабам, у мужчины музыка должна высекать огонь из души.

Дружба между мужчиной и женщиной очень слабеет при наступлении ночи.

Никогда столько не лгут, как во время войны, после охоты и до выборов.

Политика — не точная наука.

Русские долго запрягают, но быстро едут.

Свобода — это роскошь, которую не каждый может себе позволить.

Глупость — дар божий, но не следует им злоупотреблять.

Никогда ничего не замышляйте против России, потому что на каждую вашу хитрость она ответит своей непредсказуемой глупостью.

Самый важный факт современной истории — то, что Северная Америка говорит по-английски.

Женщина — это приглашение к счастью.

Меня всегда удивляло, что женщинам разрешают входить в церковь.

О чем они могут говорить с Богом?

Самая тяжелая работа — та, которую не решаешься начать: она становится кошмаром.

Работать не так скучно, как развлекаться.

Жизнь — это больница, где каждый пациент хочет перебраться на другую кровать.

В любви недостаточно даже «слишком».

По моему разумению, если начальство не делает нам зла, то это уже немалое благо.

Ежели принять в рассуждение все добродетели, которых требуют от слуги, то много ли найдется господ, достойных быть слугами?

Он честен ровно настолько, чтобы не быть повешенным.

Наиболее виновные — наименее великодушны, это общее правило.

Прежде я говорил вам все, а теперь я ничего от вас не скрываю.

В наше время чего не стоит говорить, то поется.

В любви молодые платят за то, что делают, а старики — за то, чего не делают.

Я только не имею права касаться в моих статьях власти, религии, политики, нравственности, должностных лиц, благонадежных корпораций, Оперного театра, равно как и других театров, а также всех лиц, имеющих к чему-либо отношение, — обо всем же остальном я могу писать совершенно свободно под надзором двухтрех цензоров.