Самоубийца, который решил жить долго

Самоубийца, который решил жить долго

Маленькая тюрьма на зоне, именовавшаяся помещением камерного типа, куда под Новый год, по оперативно-режимным соображениям, кум(*начальник оперчасти — жарг.) закрыл злостного нарушителя режима содержания по кличке Суицид, насчитывала всего шесть камер и находилась в полуподвальном крыле административного здания колонии строгого режима. Для кума так было спокойнее. В личном деле у Су стояли красная и чёрная полосы, означавшие: склонен к побегу и самоубийству, и такой неспокойный зек был на зоне персоной нон-грата. На счету у Суицида был всего один удачный побег из следственного изолятора и несколько попыток свести счеты с жизнью. К счастью неудачных.

Когда-то, очень давно, Суициду пришлось провести около года в Матросской Тишине, где было мало еды и свежего воздуха. Но очень много свободного времени и книг. В этой московской тюрьме находилась самая старая тюремная библиотека и Суициду попадались уникальные экземпляры с дореволюционными штампами и буквами «ять». Но беда была в том, что он сидел в экспертизной камере, в ожидании обследования, где мало ценилась литература и, в следствии этого, большинство книг были в плачевном состоянии. Обложки были затерты временем и людьми так, что нельзя было прочитать название и автора. Корешки растрёпаны, а самое главное, не хватало страниц. Большинство сокамерников не были большими книголюбами и использовали книжные страницы не по прямому назначению, указывать которое было бы сложно с точки зрения ценителя литературы.

Попавший в руки потрёпанный томик Суицид внимательно осматривал, тюремным клейстером, предназначенным для изготовления игральных карт, ремонтировал переплет, а дальше, по своему обыкновению, шел на прямое преступление. Он перечитывал книгу несколько раз, вживался в роль автора, дописывал недостающие страницы от руки на тетрадных листах, и вклеивал вместо недостающих. Если он читал эту книгу раньше и помнил содержание, то придерживался официальной версии. Незнакомые произведения реставрировал на свой страх и риск. Вряд ли у него получалось лучше, чем у классиков, но сокамерникам нравилось. Когда ему пришлось дописывать «Мартина Идена», Суицид долго не мог войти в образ Джека Лондона и неверно описал самоубийство главного героя. Перечитав, остался недоволен, вырвал вклеенные страницы и переписал заново. На следующий день его не устроил и этот вариант. За неделю это произошло несколько раз и стало почти навязчивой идеей. Выручил Суицида розовощекий, жизнерадостный актер Владимир Долинский, привлекавшийся за какие-то валютные махинации. Суицид хорошо помнил его по фильму «Барон Мюнхаузен», где Долинский играл священника.

 Не суши голову, старик, - сказал он Суициду на прогулке. - Мартин Иден утонул.

 Можешь поподробней? - попросил Суицид, - для меня это очень важно.

Долинский сбил пепел сигареты, и немного подумав, сообщил:

 Мартин Иден ночью прыгнул за борт корабля который шел в океане. Он держался на воде настолько долго, на сколько ему хватило сил. Но участь его была предрешена.

После прогулки тюремный библиотекарь открыл кормушку и прокричал:

 Смена книг.

«Странный человек был этот Джек Лондон,» - подумал Суицид и со смешанным чувством расстался с «Мартином Иденом».

С того времени он больше никогда не дописывал чужие книги. Решив, что, может быть, когда-то настанет и его час. Суицид пристально изучал биографии писателей, взявших на душу смертный грех самоубийства, полагая что в каждом литературном герое есть частица судьбы автора.