Сам о себе

Многие взрослые в детстве рисовали, писали стихи, играли в школьном театральном кружке, но ни художниками, ни поэтами, ни артистами впоследствии не стали. Автор этих строк мог стать геологом или освоить какую-нибудь профессию, однако стал писателем.

— Почему вы стали писателем?

— Когда вы написали первое стихотворение?

— Что нужно для того, чтобы стать поэтом?

— Почему вы пишете для детей?

Десятки подобных вопросов задают мне в разных аудиториях. Вот почему с теми, кто тянется к перу и чистому листу бумаги, мне хочется поделиться своим профессиональным опытом, а заодно и рассказать свою биографию. Может быть, кому-то это пригодится…

Родился я 12 марта 1913 года, в Москве. Но прежде несколько слов о моем отце…

Я держу в руках пожелтевшую от времени служебную записку, датированную 31 марта 1923 года, и память воскрешает передо мной образ моего отца, так и не дожившего до своего пятидесятилетия. Умер он в городе Георгиевске на Северном Кавказе от крупозного воспаления легких 24 декабря 1932 года. Были бы тогда, в начале тридцатых годов, на вооружении нашей медицины антибиотики, может, и дожил бы до наших дней этот полный творческой энергии, целеустремленный и бесконечно преданный своему любимому делу человек.

Коренной москвич, выходец из русской дворянской семьи, мой отец безоговорочно принял Великую Октябрьскую революцию.

В первые годы становления Советской власти разрушенное народное хозяйство страны нуждалось в честных и образованных специалистах. Во главе агротехнической службы молодой организации Птицеводсоюза встала соратница В.И.Ленина — Маргарита Васильевна Фофанова. В числе ее ближайших сотрудников оказался и В.А.Михалков, впоследствии один из видных основоположников советского промышленного птицеводства…

1925 год.

Вспоминаю себя книгоношей. Мне двенадцать лет. Я хожу по домам подмосковного поселка Жаворонки и предлагаю приобрести брошюру под названием «Что нужно знать крестьянину-птицеводу». Брошюра издана Книгосоюзом. Автор ее — мой отец.

Человек по своей натуре масштабный и инициативный, он был одержим идеей перестройки частного крестьянского птицеводства в крупное государственное. Недостаточное знание английского языка при насущной потребности и желании перенять передовой опыт товарного птицеводства капиталистических стран потребовало от отца упорной систематической работы над собой, совершенствования своих знаний.

Не случайно уже вторая книга отца называлась: «Почему в Америке куры хорошо несутся?»

Однажды мы получили из-за границы, кажется из Лондона, оригинальную посылку: в ней лежал упакованный в вату десяток крупных яиц. Яйца поделили между курами-наседками. Три яйца оказались «болтунами», зато из остальных вывелись… утята! Это были предвестники ставшей потом столь популярной у нас в стране породы яйценоских уток «индийский бегун», ярым поклонником и пропагандистом которых был мой отец.

Вспоминается и другой семейный случай, на этот раз характеризующий моральные устои моего отца.

Мне, тринадцатилетнему юнцу, посчастливилось выиграть в московском ГУМе в лотерее за несколько копеек… бутылку портвейна! Гордый своей удачей, я вернулся домой и простодушно протянул бутылку отцу:

— Это тебе, папа!

— Где ты ее взял? — спросил отец.

— Выиграл в лотерее! — воскликнул я.

Отец молча вышел во двор, на моих глазах отбил горлышко бутылки об угол мусорного ящика и, вылив вино на землю, спокойно, но веско сказал:

— Никогда не играй! Запомни!

И я на всю жизнь запомнил…