Сальто назад

Господи! Как же болит голова… — Под лобной костью, как будто медленно поворачивается буравчик. Впечатление, что трещат кости черепа. Перед глазами чёрная бесконечная пелена… — Я ослеп? Уж, лучше сдохнуть. Может, просто глаза закрыты? Надо попробовать открыть. Странно звучит — «попробовать открыть» глаза… Я напрягаю мышцы глаз, но веки поднять не могу. Они словно склеены.

— Чёрт-чёрт-чёрт! Надо звать на помощь. — Язык не поворачивается… Сил нет даже разомкнуть губы. Да, что ж такое-то?! Ещё слева что-то противно попискивает, прямо в ухо… Я силюсь сделать глубокий вдох, но тоже получается плохо.

Мысль снова растворяется в чёрной бесконечности отсутствия сознания. Без времени и без пространства.

— Так, отставить панику! Плохо? Да! Очень!.. но дышать я могу? Могу… — Пытаюсь унять панические мысли. Лучше просто расслабиться и подумать. Вспомнить, что вспомнится, а там, может быть, придёт Мысль.

— Что я имею на текущий момент? Головную боль, это раз. Огромное богатство, если подумать. Я чувствую боль, значит у меня есть голова. Ещё я могу как-то соображать».

— Кто я? Где я? Какой сейчас год? — Вот и будем пользоваться тем, что имеем.

Меня зовут Борис, фамилия, кажется, Рогов. Помню, что закончил девятый класс. Год? Какой сейчас год? Если девятый класс, а я родился в 1958 году, то год должен быть 1975. Хотя, наверное, всё-таки… Всё, что было до начала сентября, помню прекрасно. Ярко, отчётливо, с подробностями.

В июне ездили на стрельбы, палили из «Калашникова». Помню, что я одиночными в грудную мишень попал. Дальше поехали. В июле… что у нас было в июле? Месяц практики на «Точмаше». Конвейер стоит перед глазами, как сейчас. В августе? В августе ходили в поход по Берди. Да. Дрались с деревенскими… Прекрасно помню.

31 августа со мной случилась какая-то странная история… В меня вселился беспокойный дух, утверждавший, что он гораздо старше меня. И вот после этого у меня начались пробелы в памяти. Первое сентября помню почти целиком, кроме каких-то мелочей. Но чем дальше, тем пробелы становятся продолжительнее. Помню, как с родителями встречал 1976 год. Потом я пошёл к Олегу, мы вместе отправились к Вадиму. Всю ночь бродили по друзьям. А после Нового года я не помню ничего. Скорее всего, сейчас 1976…

— Бу-у-у, бу-бу-бу… бу-бу… — Внезапно до моего слуха доносится неясное бухтение. Пытаясь не обращать внимания на головную боль, напрягаю слух:

— Моля за внимание, коллеги. Днес пулсът на пациента се е променил. — глухо бормотал голос явно пожилого мужчины. — След интензивна експериментална ноотропна терапия наблюдаваме положителна динамика.[1]

Судя по терминологии, я в больнице. Вот почему-то понимаю я доктора с пятого на десятое. Слова вроде бы понятны, но звучат не по-русски. Хорошо, что хоть «динамика положителна».

Я собираю волю в кулак и приподнимаю веки. У меня получилось! Яркий луч солнечного света тут же заставляет зажмуриться. Хоть бы не проморгали медики моё мигание…

— Борис! Борис! Кажете ми, че ме чувате! Дайте знать, что вы меня слышите, — врач, судя по тому, что прозвучало моё имя, обращается ко мне. Молодец! Не прозевал! Теперь понятно, почему мне его язык кажется неправильным. Это не русский. Я за границей?! Обалдеть! Судя по тому, что значения слов мне понятны, язык славянский. — Я делаю ещё одно усилие и снова моргаю правым глазом.

— Товарищи! Пациент подаёт признаки выхода из комы, — доктор снова обратился к другим присутствующим. — Он только что, по моей просьбе моргнул. Из чего мы можем сделать вывод, что слух у пациента есть, а значит височная доля в целости. Способность к пониманию речи наблюдается, значит, речевой центр тоже не задет. Исходя из этого, я предлагаю увеличить дозу парацетама не менее чем на 50 % и обязательно в сочетании с пикамелоном. Сейчас попрошу вас, друзья, подойти к монитору. На экране видно целых пять параметров! Представляете, товарищи, как удобно работать с таким оборудованием.

— Професоре, кажете ми коя компания е произвела машината?[2] — раздаётся звонкий девичий голос.

— «Балканмед». Браво бързо се стяга след обединението с югославските колеги.[3] — Профессор снова начал расписывать достоинства аппарата. — Представляете? Тут тебе и электрокардиограф, и пульсоксиметрия, и измерение параметров дыхания, и чёрт в ступе. — До моих ушей донеслись звуки шагов нескольких человек. Похоже, это утренний обход. Или студенты-медики? Да, какая разница? Судя по реакции профессора, все мои показатели в пределах нормы. Что ж так болит голова-то!