Салли и похититель грёз

Для среднего школьного возраста

УОЛТ ДИСНЕЙ. НЕРАССКАЗАННЫЕ ИСТОРИИ

Ши Эрншоу

САЛЛИ И ПОХИТИТЕЛЬ ГРЁЗ

Руководитель направления Т. Суворова

Ответственный редактор С. Мазина

Младший редактор М. Дробот

Художественный редактор А. Кашлев

Технический редактор О. Лёвкин

Компьютерная вёрстка Е. Бобылева

Дизайн обложки Георгия Попова-Львова

Long Live The Pumpkin Queen

В чернильно-чёрный полуночный час мы с Джеком обручаемся на вершине „ Витого холма, нависшего над кладбищем «Врата смерти». Порыв ветра проносит мимо иссохшие до скелетов листья, Джек берёт мою мягкую тряпичную руку в свою – прохлада его пальцев унимает дрожь в моих швах.

Церемонию проводит мэр. Его лицо прямо перед нами – то радостное с глазами-спиралями, то испуганное и бледное, почти рыдающее. Согласно древнему обычаю мы произносим мрачные свадебные панегирики. В небе светит кроваво-красная луна – доброе предзнаменование, – а у меня за левым ухом увядший цветок олеандра, сорванный в самом тёмном закоулке города Хеллоуина. Верю, что он должен принести нам долгую и кошмарную семейную жизнь.

Я сжимаю руку Джека. Длинные полы его фрака развеваются на холодном ночном ветру, а моё платье, которое я сшила из чёрной кружевной ткани накануне вечером, трепещет, как призрак. С опаской я бросаю взгляд в толпу, откуда за мной наблюдают холодные, полные злобы глаза доктора Финкельштейна. Он стоит в первом ряду, его рот перекошен от ярости – он знает, что я наконец-то смогла сбежать навсегда из его плена.

«Я больше не твоё творение», – думаю я. Эти слова вышиты у меня на сердце.

Сложно поверить, что лишь год назад я боялась всю жизнь провести в лаборатории доктора Финкельштейна, обречённая наблюдать за Джеком издали. Я любила его, но была уверена, что он никогда не узнает, какую боль мне причиняет каждый брошенный на него взгляд. Но после того, как Джек попытался украсть Рождество у Санта-Клауса, после того, как он чуть не погиб, отправившись в мир людей с Зеро, запряжённым в сани вместе с оленями-скелетами, чтобы доставить наши зловещие подарки в канун Рождества, – план, который сразу показался мне обречённым на провал, – я поняла, что не могу жить без него.

Что больше не потеряю ни одной ночи.

Под тёмным небом, усыпанным звёздами, будто снегом, мы с Джеком шли по кладбищу. Он остановился, посмотрел на меня, и я начала тонуть, тонуть, тонуть в его бездонных луноподобных глазах. И после долгих лет отчаянного желания узнать, каково это – быть любимой в ответ, мы впервые поцеловались на вершине Витого холма.

Ровно на том же месте, где стоим сейчас... рука об руку.

Лицо мэра вновь меняется, открывая широкую зубастую улыбку, его чёрная бабочка призрачно мерцает в лунном свете, и он объявляет Джека и меня мужем и женой. Его голос разносится над толпой.

Джек наклоняется, его глаза становятся чуть влажными. Он прижимает свои могильно-холодные губы к моим. Мне кажется, что мои швы вот-вот лопнут, будто они не способны сдержать разрывающее грудь чувство. Чувство настолько непривычное и странное, что от него голова идёт кругом.

Мы с Джеком женаты.

Он вытирает слезу, стекающую по моей хлопковой щеке, и смотрит на меня так, будто и его грудь разрывается на части. В это мгновение мне хочется, чтобы нас обоих просто похоронили здесь, в центре кладбища. Поженились и умерли в один день, не в силах справиться с невыразимыми, ужасными и одновременно чудесными чувствами, разбивающими наши сердца.

Жуткие на вид жители города бешено аплодируют и бросают к нашим ногам пригоршни крошечных паучков, пока мы под руку идём с кладбища. У меня ощущение, будто в грудной клетке сотни летучих мышей хлопают крыльями, пытаясь вырваться наружу. Разорвать меня на части.

Теперь я Салли Скеллингтон. Тыквенная королева. И я уверена, что уже никогда не буду счастлива так, как в этот самый момент.

Ночное небо над городом Хеллоуина усеяно крошечными пятнышками звёзд, а на главной площади светятся зловещим медно-оранжевым светом десятки тыкв. Из дома Джека на вершине Черепушной горки всё выглядит непривычно – улицы окутаны длинными тенями, напоминающими крючковатые пальцы. Даже воздух пахнет иначе: чёрной лакрицей, вороньими крыльями и немного тыквенным джемом. Огромное отличие от мерзкой вони хлорки и медицинского спирта, которой пропитана лаборатория доктора Финкельштейна – место, которое когда-то было моим домом, но также и тюрьмой.