Сахарный череп

Третий кин Огненной ящерицы по Долгому Счету Дней

Сегодня меня убили.

Снова.

Прилично утомляет, когда убивают больше раз в неделю, чем ты способен возродиться. Впрочем, какая разница, сколько раз, если ты давно не живой?

В Доме Обсидиановых ножей мне были не рады.

— На твоих ногах кровь, — сказала изогнутая дугой Шок-Аху, старейшая женщина. — Ты не имеешь уважения к нам.

Ее лицо скрыто нефритовой маской, руки покрыты морщинами; каждое слово, срывающееся с ее губ, оборачивается зеленым дымом. Дым пахнет гарью и табаком.

— Возле вас протекает кровавая река, — огрызнулся я. — Чтобы ее переплыть, приходится немного испачкаться.

А заодно и умереть. Тот, кто был человеком, погибает сразу. Если б не мои необычные способности, то не отыскали бы даже праха на берегу.

— Боги выше этого, — хмыкнула Шок-Аху, и я готов поставить свой череп на то, что ее кривые губы ухмыляются.

— Я не бог. Уже много вактунов как. Поэтому, прошу не печалить этим фактом мою трепетную душу.

Шок-Аху рассмеялась. Хрипло и низко. Ее смеха страшатся люди Оутля, эс-калавера предпочитают прикрывать окна, чтобы отгородиться от непривычных звуков, а пустынные рыжие волки начинают дико выть.

— А мои ли это проблемы, Тиош? Ты сам доигрался.

Я молчу и смотрю на собственные босые ступни. И правда, по щиколотку в крови. Остальное уже впиталось в кожу. Кровавая река Шибальбы* топит только испуганные души людей. Остальным она не причинит вреда… или причинит, но не сразу.

— Чего ты хочешь? — наконец-то успокоившись, поинтересовалась Шок-Аху. — Если прошения Совету смертей, то даже не проси — не пойду.

В каменном храме, самой пустынной части Дома Обсидиановых ножей, жарко. Кажется, по спине уже сбегает струйка пота. Но раз явился, то жаловаться негоже. В Шибальбе не любят холод. Почти всем тут в радость огонь, злой зной и треск… порой ветвей, подброшенных в костер, порой — ваших костей.

В Доме Обсидиановых ножей еще весьма миролюбивый род. Если и будут пытать, то, в основном, не выпуская из рук лезвий, игл и пил. Другое дело Дом Пламени, например. Там и пепла не оставят. Дом Летучей мыши — обескровленное тело заставят скитаться по всей Шибальбе, выполняя божественные поручения. В Доме Льда кровь не тронут, но она застынет в ваших жилах навек. Воедино сольется с нервами, сухожилиями и костьми. И уже вовек не согреешься. Кстати, да. Единственный Дом, где могут потерпеть отсутствие жары. Но недолго. Не любят выбиваться из коллектива.

А вот в Дом Мрака… В Дом Мрака попадать не советую. Даже богам.

— Я хочу наверх, — сказал я невозмутимо.

— Куда? — с рычанием спросила Шок-Аху, зеленый дым зазмеился, обратился оскаленной пастью фантасмагорического чудовища.

— Наверх, — повторил я, даже не думая делать шаг назад.

Пусть сердце все же пропустило удар, а пальцы похолодели. Дымные звери служителей Домов — вовсе не те проблемы, которые можно развеять движением руки.

— Совсем тронулся? — прошипела она. — Тебя везде ищут. Муэрте-Катрина сама попросила, чтобы тебя надежно спрятали и больше никогда не показывали белому свету.

На иссушенной временем груди Шок-Аху ядовитой зеленью сверкнул ключ от Преисподней. Один из ключей. Каждый старейший представитель Дома имеет такой. Мало ли, вдруг придется открыть Преисподнюю и выпустить из нее то, что выпускать никоим образом нельзя?

— Конечно, — согласился я, делая вид, что рассматриваю убранство мрачного храма, в котором Шок-Аху согласилась со мной встретиться, но на самом деле следя за зеленым сиянием. — Только сама подумай: какой хищник будет искать добычу у себя в норе?

Дым обернулся белоглазой змеей, зашипевшей так, что тут же захотелось сорваться с места, перепрыгнуть кровавую реку и оказаться как можно дальше от Дома Обсидиановых ножей. Можно даже в кандалах, которые накинули на меня в Шибальбе, стоило только ступить сюда.

— Уничтожу-у-у, — выдохнула Шок-Аху. — Я не верю ни одному твоему слову. Неужели ты настолько глуп, чтобы прийти ко мне с такой просьбой, Тиош?

— А что с ней не так? — поинтересовался я так, будто просил вырезать костяные бусы и повесить на шею. — Просьба как просьба. Согласись, бывают куда более экзотичные.

Говоря это, я медленно приближался к Шок-Аху. Главное, не бояться дымной змеи. Даже если и кинется, я успею. Слишком большая ставка на кону.

— Ты умом не блистал в Оутле, а тут и последний растерял, — снова прошипела она.

В прорезях нефритовой маски сверкнуло пламя.

Гневается. Оно и ясно. Я б за такое вообще убил.

— Все, что растерял, собрал Уичтли-Почтли и сложил в свой большой горшок, — невинно сказал я. — Хоть и бог обжорства, но ты ведь знаешь, очень хозяйственный. У него ничего не потеряется.

— Тиош-ш-ш-ш…

Я кинулся к Шок-Аху, сорвал ключ с шеи. Руку охватило пламенем, боль миллионами игл впилась в плоть, вкручиваясь до самой кости.