Сага о саго, или Из-под почвы до верхушек деревьев

— Проклятый шотландец, чтоб его разорвало! — громко сказал Тим Хартиган, дочитав письмо, и, развернувшись на стуле, взглянул на Корни, поднявшего к нему голову и закатившему глаза.

Тим был умен на свой, Тимов, манер. Вероятно, не самым мудрым поступком было засунуть письмо в задний карман брюк и забыть о нем на неделю, но дело в том, что он не привык получать письма и к тому же как раз шел кормить свиней, когда почтальон Улик Слэттери вручил ему конверт. Нынешним же утром, за завтраком, на Тима нашло странное просветление: он вспомнил о письме, вытащил его из кармана и, что было умно с его стороны, прежде чем вскрыть, внимательно осмотрел марку и печать. Там действительно значилось: Хьюстон, Техас, США. И весьма умно было, открыв конверт, сразу же заглянуть в конец письма и убедиться, что оно в самом деле от Неда Хуллигана.

Прежде чем читать дальше, он в задумчивости прислонил письмо к солидному оловянному молочнику, взял кусок подсушенного хлеба с подставки литого серебра с двадцати двух каратной золотой окантовкой (предположительно флорентийской работы), обильно смазал хлеб маслом и смолол его крепкими сильными зубами. Затем поднес ко рту чашку жиденького черного чая и осушил ее отдающимися эхом глотками. Его спокойной жизни, внезапно понял он, угрожают страшные потрясения. Сможет ли он ужиться с чужаком?

В два года, после смерти овдовевшей матери, Тим Хартиган остался сиротой, а когда ему стукнуло четыре, его усыновил великодушный Нед Хуллиган, чья двоюродная сестра, М. Петронилла, была матерью-настоятельницей одной доминиканской обители в Кахирфаррене и возглавляла сиротский приют. Хуллиган решил взять на себя заботу о малыше, на том и порешили. Он был богат, так что вместе с прочим багажом привез в свою усадьбу Погмахон и это новое приобретение. Будучи человеком простых правил, он отправил Тима учиться не в частный колледж, а в местную государственную школу, в остальном же оставил мальчика на попечение экономки.

Прежде чем вернуться в то утро, когда Тим прочитал письмо, стоит добавить несколько слов о Неде Хуллигане. Значительную часть своего богатства он получил в наследство от отца, который занимался изобретениями автомобильных двигателей. Семейное предание гласило, что в свое время Константина Хуллигана, бакалавра инженерии из Бохула, графство Мейо, бессовестно обчистил Генри Форд-первый, но талантливый инженер изобрел счетно-вычислительное устройство, добавил крох с фондовой биржи и скопил капитал даже превосходящий утраченный. Его единственный сын Нед не последовал примеру отца. Он не стал изобретать ни машин, ни приборов, ни иных механизмов, призванных облегчить участь рода человеческого, — он был серьезным, прилежным молодым человеком и с ранней юности интересовался деревней, изобильными дарами Господними и тайнами Агрономии. Диссертация, которую он защитил в университете Дублина (хотя так и не опубликовал ее результаты), называлась «Стратификация щелочного гумуса», и в ней предлагалась система естественного удобрения почвы посредством преднамеренной культивации сорных полей для производства компоста и силоса — при таком подходе случайно произрастающие пшеница, лук или редька рассматривались как пагубные чужеродные культуры.

Купив замок Погмахон, поздненормандское сооружение на западе Ирландии, в весьма недурном месте, он занялся агрономическими изысканиями и экспериментами над корневыми и злаковыми культурами, в чем ему помогал приемный сын (ибо так он его называл) Тим Хартиган. Но уже сделавшись опытным, умудренным селекционером, Нед Хуллиган обнаружил, что окрестные фермеры и крестьяне — люди совершенно несговорчивые. Вместо того чтобы сеять «землетрясительное чудо», особый сорт картошки, невероятно изысканный и очень живучий, они, хоть Хуллиган и предлагал им семена почти задаром, упорно продолжали сажать дикие, слабо всходящие сорта, периодически страдавшие от парши, гнилей, насекомых и ужасного ризоктониоза (известного также, как черная парша). С такими соседями тихий, интеллигентный агроном то и дело терял самообладание. После нескольких лет разведения туберозы и бесплодных наставлений терпение его наконец было сломлено: они отвергли восхитительно здоровый и изобильный сорт пшеницы «Фантазии Фаддимана», за который он получил благодарность и премию от правительства Соединенных Штатов. Крестьяне упорно предпочитали семена своего домашнего производства, а поражавшую посевы стеблевую ржавчину, твердую, или вонючую, головню, рассматривали как попускаемые Господом испытания.