Сага

Она лежала на паркетном полу с окровавленным лбом и левой рукой, скрытой складками шторы.

— Ваши ноги в кадре, — сказал тип из отдела идентификации. Старший инспектор отступил на шаг, чтобы не мешать фотографу сделать несколько общих снимков тела.

— Когда это случилось?

— Здесь можно приготовить кофе?

— Сосед услышал шум около семи часов утра.

— Можно убрать тело?

— Наверное, она зашла сюда случайно. Убийца оказался застигнутым врасплох.

Младший из двух инспекторов оторвался от записной книжки, бросил взгляд на коллегу и поспешно, чтобы его не опередили, высказал гипотезу:

— Похоже на работу взломщика, из тех, что работают только в августе и быстро приходят в панику при малейшей опасности.

— Скорее всего, у него были ключи от квартиры. Некоторое время он рылся в комнате, перевернул все вверх дном, и шум разбудил жертву. Женщина встала и вышла из спальни, чтобы посмотреть, что происходит в гостиной.

Необычная суета вокруг тела Лизы достигла разгара. Со всех сторон раздавались обрывки фраз, на которые редко кто реагировал.

— Он запаниковал, схватил пепельницу с каминной полки и два раза ударил жертву по голове.

— Видимо, здорово перепугался — удар очень сильный.

— Выяснили, что украли?

Молодой инспектор показал деревянную шкатулку, инкрустированную перламутром.

— Здесь явно лежали драгоценности. Похоже, больше ничего не взяли.

— Что известно о ее семье?

— Детей у нее не было, она жила с мужем. Сейчас он в Барселоне, должен вернуться вечером.

— Можно убрать тело?

— Отпечатков мы не обнаружили.

— У консьержки и горничной были запасные ключи.

— Вызовите их ко мне. И соседа тоже.

Санитары с носилками скрылись в коридоре. Как всегда, едва вынесли тело, комната сразу почти опустела. Старший инспектор застегнул на молнию свою куртку, его коллега в последний раз посмотрел в окно.

В комнате воцарилась тишина.

Было около одиннадцати, и полицейские обменялись несколькими общими фразами по поводу завтрака и этого странного августа, больше похожего на октябрь. Им нужно было уладить дела в комиссариате, и Дидье, самый молодой из всех, предложил поехать по улице Прованс, чтобы избежать пробок на Больших Бульварах.

— Никто бы не захотел погибнуть так, как вы описали...

Полицейские, стоявшие в коридоре, одновременно обернулись. В гостиной, на стуле, втиснутом между забитым до предела книжным шкафом и дверью в соседний кабинет, сидел Луи. Ему удалось, словно хамелеону, слиться с окружающей обстановкой; странная неподвижность и костюм такого же цвета, что и старинная мебель, сделали его совершенно незаметным. Он явно не считал нужным подняться и сохранял полнейшую невозмутимость, как умел делать это в самых сложных ситуациях.

Дидье почувствовал, что совершил оплошность, не заметив постороннего в комнате.

— Вы здесь давно?

— С полчаса. Просто решил зайти, и меня никто не заметил. Я редко привлекаю внимание.

— И что вам здесь понадобилось?

— Я почти родственник. Еще два года назад я был женат на этой женщине. Но она развелась со мной и вышла замуж за известного актера. К сожалению, я не настолько богат, чтобы жить с ней в такой квартире.

— Как вас зовут?

— Луи Станик.

Старший инспектор, не сводя глаз с Луи и не скрывая раздражения, снял куртку.

— Значит вы «просто» решили зайти?

— У меня была деловая встреча в двух шагах отсюда. Я знал, что ее муж в отъезде, так как прочел в газете, что он снимается в Испании. Вот и решил, что если зайду «просто так», то, может быть, она меня впустит.