Сад лжи. Книга вторая

1974 год

Сильвия отстригла увядший бутон. Ужасно, подумала она, что роза даже не успела расцвести перед тем, как умереть.

Она наклонилась, чтобы осмотреть куст: тонкие белые нити паутины опутывали листья. Похоже на мучнистую росу. Что ж, придется опрыскивать весь сад и обрезать большую часть розовых кустов. Как несправедливо все устроено в этом мире. Такой великолепный июньский день, светит яркое солнце и это преждевременное увядание…

Сильвия опустилась на колени с садовыми ножницами в руках, но ничего не стала делать. Только слушала наводящее дрему гудение насекомых и вдыхала прелестный пропитанный солнечным теплом аромат роз, обводя глазами свой сад. Он немного зарос: французские розы с кремовыми бутонами теснили „Голубой Нил", сорт, отличающийся изумительным бледно-лиловым цветом, а чайные розы так разрослись, что сползли со шпалер и оккупировали всю южную стену.

Еще несколько лет назад она ничего подобного не допустила бы… Тем более когда был жив Джеральд. Но за последние шесть лет в ее жизни многое изменилось.

Прежде всего изменилась онасама, вдруг ясно поняла Сильвия. „Я уже не глупый цыпленок, который боится собственной тени. Я уже не извиняюсь больше за то, что сделала или не сделала, за то, какой я была… и какой не была. Да что там говорить, сегодня есть немало мужчин, которые находят меня привлекательной, даже желанной. Алан Фогерти, когда бывает в городе, неизменно приглашает меня на ужин и посылает мне цветы, а на прошлой неделе Дэннис Корбет из банка звонил, чтобы сказать, что у него заказаны два билета в балет".

И, конечно, Никос…

Сильвии вдруг стало жарко, словно солнце жгло ее тело через одежду. Она представила себе, как Никос идет среди шлакоблоков из стальных конструкций у себя на стройке: рукава голубой рубашки закатаны, обнажая сильные загорелые руки; в кулаке зажаты свернутые в трубочку листы кальки; черные глаза сверкают — он уже видит будущее здание таким, каким он его задумал.

А она? Видит ли он свое будущее с ней? Вспоминает ли о тех давних временах, когда они были любовниками?

„Боже, о чем это я? — удивилась Сильвия. — Неужели мне действительно хочется, чтобы он был со мной?"

Как неприятно дрожат ее руки! Как ни с того ни с сего вдруг заныло в животе…

Нет, приказала себе Сильвия, нельзя думать о Никосе. И она снова принялась за свои розы, орудуя ножницами. Прежде всего срезать с пораженных болезнью кустов все здоровые цветы, чтобы их не поразила порча. Она залюбовалась одной из роз. „Снежный огонь" — одна из ее любимиц, да и сорт весьма редкий. Какая молочная белизна в середине, переходящая к краям лепестков в стыдливый румянец. Да это же подлинное чудо!

Подумать только, уже немолодая женщина — как-никак, а скоро ей исполнится пятьдесят два! — стоит на коленях у себя в саду и радуется, как маленький ребенок, занятый сооружением замка из песка! Разве это само по себе не такое же чудо? Да чего все же странная вещь наша жизнь…

Может, это просто день такой сегодня выдался, размышляет она. Первый солнечный день после целой недели проливного дождя. Сильвия чувствует, как солнце греет затылок, словно рука доброго старого друга прикоснулась к ее шее. Еще немного — и будет жарко. Она начнет потеть, чесаться. Но это потом. А сейчас ей так хорошо и покойно. Она чувствует себя такой сильной… стоит ей чего-нибудь захотеть — и ее желание тут же осуществится.

Сильвия отрезала еще один стебель и положила в корзину. И снова мысли ее невольно вернулись к Никосу. Она вспомнила его доброту в те мрачные месяцы после смерти Джеральда, когда Рэйчел уехала во Вьетнам и она осталась совсем одна. Никос часто звонил ей, чтобы узнать, как ей живется, рассказать анекдот, чтобы ее развеселить, — словом, давал понять, что он тут, рядом, всегда готов с сочувствием выслушать ее и, если надо, подставить дружеское плечо.