Странные ангелы

Все началось с Ричел Мид, обратившейся к Джессике Ротенберг, которая, в свою очередь, поговорила с Мириам Крисс, а та уговорила меня доработать маленький рассказ, выросший впоследствии в целый роман. Без их участия история о Дрю Андерсон вряд ли появилась бы на свет в своем настоящем виде.

Хочу также выразить огромную благодарность Гейтсу, ставшему моим первым и самым преданным читателем. Благодаря его дельным советам и колким комментариям роман зазвучал отчасти правдоподобно.

Огромное спасибо Мэлу Сандерсу, другой половинке моего писательского дарования, с вниманием слушающего мои истории. Кристе Хикки и Сикстену Цейссу спасибо за любовь и вкусный кофе, а также Мэдди и Ники за силу духа, которой они меня наделяют.

Эта книга своим появлением обязана многим людям, но в первую очередь хочу поблагодарить вас, дорогие читатели! Не будь вас, мои слова оказались бы брошенными на ветер. Поэтому позвольте поблагодарить вас за поддержку и начать свою историю…

A fronte praecipitium, a tergo lupi.

Я очень жалею, что не рассказала отцу о бабушкиной белой сове.

Между явью и сном пролегает тонкая, незримая грань, и порой она порождает странные видения. Относиться к ним как к предрекающим судьбу знакам не стоит, но и назвать их обычными сновидениями язык не поворачивается. Эта причудливая смесь грез наяву больше похожа на предостережение. Сквозь белые клубы тумана вдруг проступает чей-то усталый и до боли родной взгляд, и сонные глаза широко распахиваются…

Вот тогда-то я и увидела сову.

Сова, нахохлившись, сидела на подоконнике и купалась в лунном сиянии. В холодном свете каждое перышко отливало серебром. Перед сном я так и не удосужилась задернуть воздушные занавески и не повесила плотные шторы. А зачем все это, если мы — я и отец — в каждом городе задерживаемся не больше пары месяцев?

Я несколько раз моргнула, надеясь, что желтоглазая птица исчезнет. Вместо прилива теплоты при мысли о том, что сейчас бабушка думает обо мне, я лишь испытывала сильное раздражение, занозой засевшее в сердце. Только не спрашивайте, откуда мне ведомо о помыслах умерших. Я слишком многое повидала на своем коротком веку, чтобы не знать этого.

Сова не исчезала. Она крутила черным клювом, красуясь белоснежным оперением, опутанным паутинкой из призрачных пятнышек. Птица уставилась в мои сонные глаза и, казалось, смотрела так, не отрываясь, целую вечность. Взъерошенная и нахохлившаяся, она напоминала бабушку, которая так же выглядела при жизни, когда мне угрожала опасность.

Нет, только не сейчас! Убирайся!

Обычно появление совы предвещает увлекательное приключение, но чаще всего оно означает скверный исход событий. Отец, по-моему, никогда ее не видит. Зато с точностью до секунды знает, когда ее вижу я, и тянется за оружием раньше, чем я сообщу, кто нас ждет за поворотом: старый друг или крупные неприятности.

В ночь, когда умирала бабушка, на подоконнике тоже сидела сова. Бабушке становилось все труднее дышать, и из ее груди вырывались предсмертные хрипы. Вряд ли врачи и медсестры видели белую птицу, иначе попытались бы ее прогнать. А я к тому времени знала достаточно о другой стороне мира, чтобы держать рот на замке. Я молча сидела у больничной койки и держала бабушку за руку до последних мгновений ее жизни. Потом ждала в коридоре, пока над телом, которое покинула душа, совершали прощальные ритуалы и, в конце концов, увезли его в морг.

Доктора и социальные работники пытались поговорить со мной, но я вдруг почувствовала, как внутренности скрутило в тугой узел, и лишь тупо повторяла, что за мной уже едет папа. В действительности я не имела ни малейшего представления о том, где он находился в тот момент. Три месяца назад отец отправился очищать мир от темных сил, а я осталась присматривать за умирающей бабушкой.