С новым счастьем!

– Вик, привет! У меня предложение на миллион, но платить тебе не придется – пойдём в кафе?

Телефонный звонок Кирилла Четвертакова выдернул Викторию Логинову из процесса обдумывания расстановки оборудования в проектe кафетерия.

Вика нахмурила брови, пытаясь сообразить, кто звонит. Только на последних словах самоуверенная интонация говорящего дала понять, что это Кирилл – давний воздыхатель её ближайшей подруги Маринки Тепловой. Вика давно не общалась с Кирой и видела его в последний раз лет пять назад, в году так восемьдесят третьем – на третьем курсе института.

– Ну привет. Что это еще за финт ушами, не перепутал кому звонишь?

– Нет, Вика, я серьезно! Очень надо поговорить. Это не по телефону. Очень личное и очень для меня важное, – голос в трубке стал серьезным и просительным.

– Ничего не скажешь, заинтриговал. Хорошо. Но я могу только вечером после работы. Заканчиваю в шесть. Работаю на ….

– Виктория Николаевна, я же звоню тебе на работу. Я знаю, где и с кем ты работаешь. Я подъеду сегодня к шести. Ладушки? Буду ждать тебя на улице у выхода.

Вика повесила телефонную трубку, вернулась за свой стол и задумалась, любуясь в окно солнечным сентябрьским днём. Сказать, что Вику очень удивил звонок Четвертакова, значит, ничего не сказать. Она всегда относилась к Кириллу достаточно равнодушно. Когда они виделись в последний раз, он был высок, плотен, спортивен. Внешне Кира ей не очень нравился – в чертах его лица было что-то хищное и отталкивающее. Вика называла его Ханом Батыем. Почему именно Батыем? Да кто ж его знает. Как-то в школе вырвалось и прилипло.

Вечером, выйдя на улицу, Виктория сразу увидела Кирилла. Он сильно изменился – постройнел, на лице модная «трёхдневная» небритость, даже, вроде ещё выше ростом стал. Глаза всё такие же смеющиеся и всё такие же хищные.

– Вика, ты хорошеешь и хорошеешь! Просто шик! – расплылся в улыбке молодой человек.

– Кира, я рада тебя видеть. Только не усердствуй по части комплиментов. Я всё-таки с работы – устала и хочу домой. – Здесь Виктория немного слукавила. В настоящий момент она представляла собой одинокую девушку, которую дома ждали родители и в действительности Вика очень даже обрадовалась приглашению в кафе, пусть даже оно поступило от героя не её романа.

В кафе Кирилл галантно предложил девушке выбрать всё, что её душе угодно. Сразу предупредил, что платит он, и возражения не принимаются. Вика не спорила. Ну кто в наше время откажется поесть за чужой счет. А учитывая, что у Четвертакова была к ней какая-то просьба, оплата угощения была вполне честным авансом.

Вика Логинова немного брезговала есть в общественных местах – там никогда нельзя было быть уверенной, что ешь свежеприготовленное, и не пробегал ли по еде кто-либо из таракашек, мушек или мышек. Поэтому девушка заказала «студенческий набор» – мороженное, эклер, апельсиновый сок и кофе. Четвертаков, не мудрствуя, заказал себе то же самое.

– Вик, я сейчас ищу работу, – приступил Кирилл к делу после короткой прелюдии, состоящей из разговоров об одноклассниках и о прожитых годах. – Ты, наверно, в курсе, я учусь на инженера – энергетика. Наверняка, у вас в проектном институте нужны проектировщики-энергетики или кто по электричеству.

– Я просто стесняюсь спросить, – удивилась Вика, откусывая пирожное, – почему ты просишь об этом меня, а не Марину Евгеньевну? Мы же с ней в одном отделе работаем. Да и устраивал нас сюда её отец. У неё, как ни крути, гораздо больше возможностей, чем у меня.

– Логинова, ну ты же всё сама прекрасно знаешь! – Хан Батый так грустно взглянул на Вику, что она поневоле снова почувствовала к нему сочувствие, как тогда, в десятом классе.

– Ты же помнишь – неожиданно сорвался Кира и затараторил, нервно мешая сахар в кофе и чудом не расплескивая его через края. Я еще в школе понял, что Кочубей просто дурит моей Маришке голову. После окончания школы этот хмырь уехал в Харьковское военное училище. – Четвертаков разгоряченно жестикулировал и на всякий случай отставил подальше от себя чашку с кофе, чтобы не опрокинуть. – Ты же, наверняка, в курсе, что мы с Маришкой начали встречаться осенью, прямо перед моей армией? Вот что значит Славик слинял и у нас все наладилось.! Потом на два года и я ушёл служить. Мы всё время с ней переписывались. Пришёл – опять стали встречаться, замуж звал. Вы с Мариной тогда на третьем курсе учились. Мадам отказалась, аргументировав, что хочет сначала закончить институт. Ну а на пятом курсе выяснилось, что в Славкином военном училище учатся всего четыре года, и он после окончания распределился в Москву. – Хан Батый горько вздохнул. – Маришка через какое-то время снова к нему перескочила. И вот последние три года так и маемся. Как поссорится с Кочубеем, сразу вспоминает обо мне. Я всегда под рукой. А как он поманит пальчиком, так всё. Пошёл, Кирюша, на фиг. А я ведь хочу быть только с ней и готов все понять и забыть.