Рыжая, шальная, любимая…

Она до смерти устала от всех этих взглядов. Жадных, любопытных, бесстыжих, раздевающих, подглядывающих, ворующих…

Жаль, что на пляж нельзя приходить в чадре. То есть можно, но зачем тогда сюда идти? Она хихикнула, представив себе заголовки газет:

НЕСРАВНЕННАЯ МЕГГИ ПРИНЯЛА МУСУЛЬМАНСТВО ПОСЛЕ НЕУДАЧНОЙ ПЛАСТИЧЕСКОЙ ОПЕРАЦИИ…

ВЕЛИКОЛЕПНАЯ МЕГ СТАНОВИТСЯ ЖЕМЧУЖИНОЙ ГАРЕМА…

Фу, какие глупости. Надо забыть про газетчиков, сплетни, слухи, кино…

Кому ты нужна в гареме, моя дорогая! Тебе-то отлично известно, что «Великолепной Мег» уже исполнилось пятьдесят четыре года, тридцать пять из них она провела в кинобизнесе, крутясь как белка в колесе и раздражая своего отца и всю свою семью. Да, она унаследовала фамильное упрямство своего рода. Да, она всегда поступала так, как подсказывало ей сердце. И всех мужей своих она любила, слышите вы, любила!

Вот и осталась одна.

Настойчивый взгляд преслёдовал женщину, раздражал, выводил из себя. Наконец она решилась резко осадить не в меру настойчивого поклонника. Резко села в шезлонге, отбросила за спину черные как смоль волосы и вскинула на незнакомца холодные синие глаза.

И тут же забыла, что хотела сказать.

Высокий, очень стройный худощавый, черноволосый, как и она сама, но волосы сильно тронуты сединой, немолодой, но… самый замечательный на свете мужчина смотрел на нее с таким детским восхищением, с такой задумчивой нежностью, что она буквально потонула в этом взгляде. Она забыла обо всем на свете. Почему-то ей, взрослой, умудренной самым разнообразным опытом женщине, актрисе, в конце-то концов, казалось, что этому мужчине можно довериться, можно положить ему на грудь голову и стать слабой, женственной и беспомощной — он обязательно защитит, укроет и будет ее оберегать…

Она не представляла, что это чувство еще может вернуться к ней, однако приходилось смотреть правде в глаза.

Кинодива влюбилась, словно школьница, с первого взгляда в абсолютно незнакомого мужчину. Здесь, на пляже в Пасадене. Прямо сейчас, в течение нескольких секунд.

Худощавый мужчина встал, церемонно поклонился ей… и пошел прочь. Сердце Мег сдавил ужас. Сейчас он исчезнет, растворится на шумных улочках древней Пасадены, и она никогда больше не увидит этих зеленоватых глаз, спокойных и добрых, полных искреннего восхищения!

Говорят, когда шотландцев крестили, добрый Боженька разрешил им понемножечку колдовать, а уж кто не умел колдовать, тот наверняка умел предсказывать будущее — втайне от святых отцов. Иначе им было не прожить в суровых и прекрасных меловых скалах Лоссарнаха.

Достойная дщерь древнего шотландского рода, Мег отчетливо поняла, что по горячему песку от нее уходит ее судьба, ее закатная и самая настоящая любовь.

Знаменитая актриса метнулась вслед за незнакомцем, схватила за руку и, когда он с удивлением и радостным недоверием посмотрел на нее, вдруг по-настоящему смутилась, покраснела и прошептала:

— Умоляю, только не уходите… Простите меня… Просто мне кажется, что я вас люблю!

Бах! Трах!

— Проклятье!

Артур поднял голову, оторвавшись на мгновение от писем, которые ему нужно было подписать, и прислушался. Такое впечатление, Что где-то рядом разбился бокал, Или окно. А потом кто-то выругался. Дзинь!

— Тысяча проклятий! Артур положил ручку на стол и двинулся к дверям, откуда доносился звон. Столовая соседствовала с его кабинетом.

Несколько раньше он обедал там с двумя своими партнерами по бизнесу — Артур находил, что совместное принятие пищи очень благотворно влияет на подписание выгодных контрактов. Обед закончился уже пару часов назад, но стол был все еще накрыт. В комнате никого не было.

Кто-то невидимый произнес:

— Будь оно все проклято! Нужно убрать эти два бокала. О дьявол!

Последнее прозвучало, как крик боли.

Артур, сильно заинтригованный, медленно обошел огромный дубовый стол и наконец, обнаружил источник звуков и криков, Из-под стола виднелась чья-то светло-рыжая шевелюра. Загадка разрешилась просто — это была девушка, пришедшая сделать уборку после обеда, явно из того же ресторана, откуда прибыл и обед. Одна из официанток мсье Жюля, надо полагать. Артур почти не помнил ее появления во время обеда, что неудивительно, учитывая важность проходивших переговоров, однако рыжие волосы запомнил. Девушка выпрямилась и хмуро уставилась на свою левую руку, по которой струилась кровь. Артур кашлянул.

— Вы… вы порезались?

Он ожидал любой реакций, но только не такой: девушка подскочила на месте и уронила очередной бокал. Артур в отличном броске поймал богемский хрусталь, не позволив бокалу присоединиться к двум своим невезучим собратьям, валявшимся в виде груды сверкающих осколков под столом.

— Вы что, хотели, чтобы из вашей зарплаты вычли стоимость трех, а не двух бокалов? Ладно, неважно. Сильно порезались?

Он шагнул к девушке, намереваясь осмотреть порез, но та проворно спрятала руку за спину и уставилась на него блестящими зелеными глазищами.