Рыжая легкого поведения

Ей снился сон: она идет по пыльной дороге, раздавливая босыми ногами лепестки цветов, сок от которых тут же превращается в кровь, которая густыми ручьями стекает по обе стороны от дороги в невидимый овраг…

Она проснулась от собственного крика. Оглянулась. Была ночь, до утра далеко…

Не зажигая света, она достала из-под подушки написанное накануне письмо, коснулась рукой головы спящего рядом мужчины, провела по волосам, словно прощаясь. Встала, накинула на плечи свой плащ, который черной громадной кошкой свернулся в изножье кровати, на цыпочках вышла из комнаты и уже через несколько минут стремительно сбегала по лестнице вниз, на холод, в ночь…

– Логинов, я тебя сегодня не отпущу на работу, во-первых, у тебя температура, а во-вторых, сухой кашель…

Наталия, забравшись с ногами в низкое глубокое кресло, смотрела, как Игорь натягивает на себя толстый белый свитер, и злилась на то, что он совершенно не обращает внимания на ее слова.

– Знаешь, тогда иди, раз ты считаешь, что все, что я тебе советую, – пустой звук. Больше ты не услышишь от меня ни слова.

Логинов повернулся к ней, задержав взгляд на ее спутанных длинных волосах, сбившихся на одно плечо, и миролюбиво улыбнулся:

– Может, ты и права… Вернее, нет, я не то собирался сказать… Ты безусловно права. Но мне надо. Вот освобожусь после обеда и приду, лягу и буду пить все, что только ты мне ни дашь. Можешь дать мне даже рыбьего жиру.

– От него слепнут. Поэтому я оставлю тебе вот на этом столике лекарства и записку, в которой будет написано, что и сколько… – Но договорить Наталия не успела: раздался телефонный звонок.

– Это тебя, – обреченно сказала она, даже не снимая трубки: привыкла к тому, что ее телефон стал средством связи ее любовника-прокурора с внешним миром. А если точнее, то с миром преступников.

Она наблюдала за тем, как резко меняется выражение лица Игоря, понимая, что никакая сила теперь уже не сможет удержать его дома: опять что-то случилось, очередной труп.

Логинов положил трубку и как-то странно посмотрел на нее:

– Наташа, когда ты последний раз видела Полину?

– Вчера, а что?

– Она живет на Мичуринской, шесть?

– Да, а что случилось? Ты же сам все прекрасно знаешь: и где она живет… и вообще, в последнее время она достаточно часто бывала у нас, чтобы ты о чем-либо подобном расспрашивал. Не молчи!

– Ты сможешь сейчас поехать с нами?

– Что с ней? – побледнела Наталия, которая и так все поняла, но еще надеялась, что это ошибка. «Это не Полина, это не Полина…»

Машина с Сапрыкиным поджидала их у подъезда. За всю дорогу Наталия не произнесла ни слова.

Полина была ее одноклассницей, «лихоманкой», как звали ее в школе. Сорвиголова, она постоянно была инициатором всех школьных «терроров», начиная с массовых побегов с уроков (особенно по весне, по молодой зеленой травке) и кончая диверсией с крысами и воронами… Но это все в детстве. В двадцать лет она уехала из С., своего родного города, в Москву и стала проституткой. Накопила денег, вернулась домой и купила престарелой матери приличную квартиру, снова уехала и вот наконец вернулась, месяц назад…

Высокая, огненно-рыжая, некрасивая, но какая-то необычная, оригинальная, яркая, с черными глазами и большим, всегда густо накрашенным оранжевой помадой ртом, Полина привлекала к себе мужчин своей естественностью, природным умом, позволяющим ей вести себя так, как хочется мужчине, и любвеобилием. Ей нравилось ее ремесло, поэтому, сделав счастливым мужчину (хотя бы на некоторое время), она внушала себе, что счастлива сама, и это избавляло ее от хронической нравственной неудовлетворенности, присущей женщинам, по уровню развития и интеллекту превышающим обычных шлюх, но вынужденным таким вот образом зарабатывать деньги.

Когда Полина впервые пришла в дом, где вот уже более двух лет с Наталией жил Логинов, шок испытали все в одинаковой степени: Наталия – от неожиданности и радости, поскольку всегда симпатизировала Полине, Полина – по той же причине, а Логинова поразили дивные, горящие на свету длинные волосы бывшей Наташиной одноклассницы. Хотя в тот же вечер, когда подруги, насекретничавшись на кухне, все же расстались, Игорь, услышав, как за Полиной закрылась дверь, сказал:

– Она проститутка?

Наталия молча мыла чашки и с каждым мгновением становилась все краснее и краснее. Ей было стыдно, только непонятно за кого. Она знала о Полине достаточно, чтобы назвать ее проституткой, но ведь это была Полина, ее одноклассница, с которой они провели столько чудесных лет вместе! Но как объяснить это прозорливому Логинову, который людей видит насквозь? Людей, но только, кстати, не Наталию, с которой вот уже сколько времени живет под одной крышей. Живет и ничего о ней не знает. Ни о ее бизнесе, ни о чем…