Рыцари Круглого Стола

Выпуская в свет эту первую часть нашего сборника, мы считаем необходимым предпослать ей несколько предварительных замечаний, оправдывающих наш план и объясняющих наш выбор.

Ознакомить публику полностью с недоступной ей до настоящего времени средневековою эпическою литературою было бы задачей чересчур смелой и даже совершенно неисполнимой. Такое ознакомление, помимо разных посторонних условий, было бы возможно лишь с помощью целого ряда научных переводов, на что потребовалось бы так много труда и времени, что такая задача далеко превысила бы силы единичных литературных работников.

Между тем возможность хотя бы некоторого знакомства со средневековою литературою, — знакомства с ее сюжетами, манерой, стилем, развитием интриги и характеров, — знакомства с ее духом и отразившимися в ней идеалами, как нам казалось, являлось настоятельною потребностью как для всех интересующихся вопросами истории и литературы, но не имеющих возможности посвятить себя специальному изучению этих предметов, так и для учащих и учащихся — учителей истории литературы и учеников старших классов среднеобразовательных учебных заведений.

Мечтая по возможности поставить читателя как бы лицом к лицу с каждым данным произведением, мы отказались от обычной формы хрестоматий, знакомящих в более или менее крупных отрывках с возможно большим числом произведений, и предпочли ограничиться самыми крупными и характерными явлениями, но дать их в возможно полном объеме.

Таким образом, при выборе текстов мы не имели в виду наибольшей чистоты и древности текста, как это неизбежно во всяком строго научном издании. Напротив, чем развитее представлялся нам текст, тем более, казалось нам, соответствовал он цели ознакомления с тем, что пелось и рассказывалось в свое время о данном лице или событии.

Материал нашего сборника сам собою естественным образом распадается на три крупные группы — по народностям: романской[1], скандинавской и германской.

Руководствуясь тем соображением, что всякая литература неизбежно является отражением всех форм жизни и духовного развития народа, мы предпочли начать с памятников литературы французской, как представляющей наиболее очевидный и яркий пример преемственной смены идеалов в народном миросозерцании.

Сообразно этому распределили мы и свой материал.

Памятники скандинавской литературы в нашем издании предшествуют памятникам литературы германской, так как знакомство с ними необходимо для полного понимания некоторых памятников германского эпоса.

В заключение нам остается принести нашу глубочайшую благодарность всем лицам, благодаря любезному содействию которых мы получили возможность пользоваться даже малодоступными текстами.

Наиболее старинные памятники французского эпоса, известные под именем Chansons dе gestes, относятся к периоду феодального строя общества. Эти памятники безличного творчества, представлявшие собою известные циклы первоначальных эпических песен, слагавшихся под неостывшим еще впечатлением только что совершившихся событии на пороге личного творчества, дают начало крупным эпическим произведениям, наиболее ярким образцом которых является во Франции всем известная «Песнь о Роланде».

«Песнь» эта имеет подкладкой действительный исторический факт — стычку арьергарда войска Карла Великого и племянника Карла с басками, застигшими его в Пиренейских горах в ущелье Ронсеваль в 778 г. Этот исторический факт в поэме обобщается и видоизменяется народною фантазиею: баски превращаются в сарацин; стычка их с арьергардом войска Карла — в олицетворение вообще борьбы христиан с «нехристями». Роланд же рисуется главным героем этой борьбы и наиболее полным выразителем феодального идеала с его культом феодальной верности, неразрывною цепью связывающей сюзерена с вассалом.

Следующей затем эпохе, эпохе рыцарства, совпадающей с полным переходом от творчества безличного к творчеству личному, соответствует целый ряд рыцарских романов, распадающихся на несколько групп. Содержанием этого рода произведений служит видоизменившийся к этому времени феодальный строй общества, известный под именем рыцарства, выдвинувший на первый план личную жизнь и элемент религиозный, а также тесно связанные с ним явления мистицизма и символизма в литературе. Вместе с тем рамки литературные расширяются и литература обогащается новыми, иноземными сюжетами, как это видно, например, в романах бретонского цикла и в песне об Александре Македонском.