Рыцарь XX века

ак сказал о своем поэтическом творчестве великий египетский поэт Абд ар-Рахман аль-Хамиси.

Он дарил людям красоту и любовь. Он творил, обращаясь к человеку с мечтой и верой в светлое будущее. Его называли гениальным лириком и революционным романтиком. Целое поколение египетских и арабских революционеров считают его своим учителем. Личность этого талантливого поэта и борца за социальную справедливость — легендарна.

Я пришла к аль-Хамиси в январе 1986 года, после того, как прочла его поэтический сборник «Мятежная надежда». Меня покорили его стихи и поэмы, с их неповторимой образностью и музыкальностью, с их верностью идее борьбы за свободу дорогой ему отчизны, с их лиричностью и скорбью.

Поразительна сила поэзии аль-Хамиси. Его стихи заставляют страдать вместе с поэтом. Они вызывают восхищение своей изысканной формой и приносят радость видения окружающего мира, красоты и величия человеческого духа. Я задумала повесть о прекрасном поэте и мужественном борце за национальное возрождение египетского народа…

Меня встретил высокий красивый человек, элегантно одетый, с благородными чертами лица и удивительно доброй улыбкой. Его темные глаза за большими стеклами очков выражали печаль. Но когда речь шла о поэзии, они загорались и светились вдохновением. Свойственная поэту артистичность превращала беседу в своеобразный, оригинальный спектакль одного актера. Впрочем, аль-Хамиси и был отличным актером. В кинофильме «Земля», поставленном в Каире по его сценарию и под его режиссурой, он отлично сыграл роль феллаха. Во время беседы мне нередко казалось, что разыгрывается сцена из шекспировской трагедии, так эмоционально и выразительно звучал голос редкостного тембра. Внутренний огонь озарял лицо, поэт выглядел молодым и жизнерадостным. Трудно было поверить, что всего лишь месяц назад отмечен 65-летний юбилей аль-Хамиси.

Но вдруг удушливый кашель прервал беседу. Лицо преобразилось. Тяжелая болезнь мучила поэта. Он был неизлечим, но никогда не произносил слово «болезнь», мужественно переносил страдания. Своей приветливой улыбкой он как бы прикрывал то трагическое, что точило его постоянно. Аль-Хамиси не хотел вносить печаль в общение с людьми. Он был полон творческой энергии и в любом состоянии стремился выразить себя. Ведь с этим стремлением он родился! Как же это желание творить усилилось с годами, когда он понял, что людям нужно его слово! Как много хотелось сказать именно сейчас! Он торопился и трудился неустанно.

Позднее, при встречах, я поняла, что передо мною человек, созданный по самым прекрасным законам гармонии. Он был наделен умением видеть окружающий мир в самых ярких и сочных красках. Вдохновение и радость жизни были присущи ему с юных лет, так же как и потребность рассказать людям обо всем том прекрасном, что виделось ему в жизни. Но эту гармонию еще в детстве и ранней молодости нарушили горести и несчастья, а позднее — изнурительная борьба, тюрьмы и тяжелый недуг. Сияющий мир заслонили неустроенность, одиночество и скорбь о тяжелой доле египетского народа.

Эта мысль стала лейтмотивом в его творчестве.

Несмотря на болезнь и занятость, аль-Хамиси согласился отвечать на мои вопросы, и состоялось интервью длиною в год.

Я приходила к поэту в те дни, когда самочувствие позволяло ему вести долгую беседу. Мы записывали на магнитофон его увлекательный рассказ о детстве и юности, о становлении поэта, о первых шагах в литературе, о признании во всем Арабском мире. Главным он считал свою общественную деятельность борца-патриота. Его талант призван служить своему народу. Он горячо верил в духовную силу египетского народа, создавшего в древности одну из великих цивилизаций на планете.

Аль-Хамиси рассказывал о себе со свойственной ему искренностью и щедростью. Я узнала подробности его жизни, поняла особенности его мышления и как бы заглянула в необъятный мир этого корифея арабско-египетской поэзии.