Рысь

Она была одета в теплую пушистую шубку палево-дымчатого цвета, по которой отчетливо проступали черные пятна. Короткое, на длинных ногах туловище можно было назвать грациозным, но словно обрубленный хвост и квадратная голова делали ее неприглядной. Длинные черные кисточки волос на ушах в сочетании с хорошо выраженными баками придавали ее морде свирепое выражение, особенно усиливающееся в ту минуту, когда она пристально смотрела своими желтыми немигающими глазами на какой-нибудь предмет. Распространенное мнение о теплолюбивости кошек она не оправдывала: легко переносила даже сорокаградусные морозы.

Рысь ведет ночной уединенный образ жизни, поэтому редко попадается на глаза людей. Этому способствуют хороший слух и острое зрение.

Родилась рысь весной в высокоствольном лесу. Кроме матери в ее воспитании принимал участие и отец, приносивший в логово пойманных рябчиков и поросят. С летом ушло и детство. Зимой она еще следовала за матерью, которая, убив косулю или теленка изюбра, громким криком подзывала к себе своих детей. Но в конце зимы мать оставила детей и уединилась с отцом в глухом лесном ключе. Началась самостоятельная жизнь. Молодую рысь постоянно тянуло к странствиям. Она легко переплыла большую реку, долго шла низиной по заболоченным лесам и, облюбовав северные склоны невысоких сопок, поселилась в густом ельнике.

Охотясь в сумерках и по ночам, она добывала полевок и гнездившуюся на земле птицу. Но больше всего рысь любила зайцев; жаль только, что их было очень немного, а порой они и вовсе исчезали. В дождливые годы зайцы и мыши переводились, и тогда рысь вынуждена была нападать на кабарожек и косуль и даже на молодых самок изюбра. Охотилась она и на поросят, но обычно за них заступались старые свиньи и секачи, клыков которых рысь боялась.

Однажды, идя по гребню сопки, рысь вышла на кабанью тропу, по которой только что прошел табун. Резкий запах желанной добычи дразнил обоняние голодного хищника, и рысь прилегла на поваленном дереве в ожидании, не пробежит ли по тропе отставший от табуна поросенок, с которым легко можно справиться. Долго лежала рысь в своей засаде, прежде чем услышала слабый шорох на тропе. Обычная терпеливость ее иссякла, и она решила пойти навстречу идущему к ней в лапы поросенку. Поднявшись из-за крутого косогора на бугор, она оцепенела от неожиданности: по кабаньей тропе вместо ожидаемого поросенка осторожно шагал охотник, кравшийся за ушедшим табуном. Немигающие совиные глаза рыси встретились на мгновение с глазами охотника, и прежде чем он успел вскинуть к плечу ружье, рысь прыгнула в сторону и, не задев ни одного сучка, растаяла в лесной чащобе, как призрак. Это была ее первая неожиданная встреча с человеком.

Наступил март. Исчезли под глубокими сугробами полевки, не было и зайцев. Теперь рысь караулила на звериных тропах робких кабарожек. Лежать на снегу было не только холодно, но и бессмысленно: на белом фоне она казалась черной, легко заметной. Поэтому рысь охотно ложилась на валежине или полуповаленном дереве, лишенном снега, и терпеливо ждала свою добычу.

Как-то вместо кабарожки к ней приблизился молодой изюбр. Он показался ей не особенно крупным, и рысь прыгнула на спину оленю и запустила свои острые клыки и когти в его загривок. Кровь брызнула из-под ее клыков, но олень не упал. Развернувшись, он в ужасе шарахнулся в сторону, неся на своей спине цепкого ездока. В чаще, пронесясь под ветвями, он скинул рысь и умчался прочь. Но попробовавшая теплой крови рысь впала в неистовое возбуждение. Несмотря на неудачу, она пошла по следу оленя. Глубокий снег, проваливавшийся под тяжестью изюбриных копыт, лишь слегка оседал под широкими лапами хищницы. К концу ночи рысь догнала изюбра. Почуяв своего преследователя, олень снова убежал от рыси, но с каждым броском он все ближе и ближе подпускал к себе своего врага…

Взошло солнце. Кружившиеся над лесом черные вороны оповещали мир о найденной ими пище: под кедром лежал растерзанный рысью изюбр. Выев половину бока у своей жертвы, рысь ушла на лежку, оставив большую часть недоеденной добычи воронам и колонкам. В природе ничто не пропадает даром!

…Медленно поднимаются на сопку друг за другом два охотника. Их широкие, подшитые камусом лыжи почти не проваливаются в рыхлом снегу. На сворках понуро бредут собаки, не похожие ни на лаек, ни на гончих. Им так хочется побегать в лесу. Отпусти их хозяева хоть на минуту, они сразу найдут кабанов или увяжутся за изюбрами. Но их привели в лес за другим: охотникам нужно поймать живую рысь для зоопарка. Они уже третий день ищут след этого нелюдимого зверя. Но что это за вмятины на снегу под дряхлым тисом? Один из охотников подходит к следу и подзывает другого.

— Рысь, — шепчет он, — след теплый, никак, отдыхала. Вспугнули мы ее.

— Давай пустим собак, — предлагает другой.

И вот, освободившись от надоевших поводков, собаки, тычась носами в отпечатки рысьих лап и виляя хвостами, умчались в лес.