Рыбная ночь

 День был выцветшим добела, как кость, с безоблачным небом и чудовищным солнцем. Воздух дрожал, словно масса студенистой эктоплазмы. И никакого ветра.

Сквозь зной пронесся, кашляя, потрепанный черный «плимут», извергавший из-под капота белый дым. Он дважды крякнул, оглушительно выстрелил и умер на обочине.

Водитель выбрался из машины и подошел к капоту. Это был человек, переживавший суровые зимние годы жизни, с мертвенно-сухими каштановыми волосами и тяжелым животом, что свисал на бедра. Его рубашка была распахнута до пупка, а рукава закатаны до локтей. Грудь и руки поросли седым волосом.

С пассажирской стороны вышел парень и тоже встал перед машиной. Желтые пятна пота, похожие на облачка взрывов, проступили в подмышках на его белой рубашке. Развязанный полосатый галстук был накинут на шею, как умершая во сне змея.

- Ну? - спросил парень.

Старик ничего не ответил. Он открыл капот. Из радиатора, тонко свистнув, белым облачком вырвался пар, поднялся в небо и растворился в воздухе.

- Черт, - сказал старик и ударил ногой по «плимуту», как будто пинал в зубы врага.

Это действие не доставило ему особого удовольствия, всего лишь скверную царапину на мыске коричневого «вингтипа» и адски болезненный ушиб на лодыжке.

- Ну? - повторил парень.

- Что «ну»? А сам как думаешь? Он мертв, как продажа консервных ножей на этой неделе. Даже еще мертвее. Радиатор весь в дырках, как будто подцепил ветрянку.

- Может быть кто-нибудь проедет и поможет нам.

- Ну да, конечно.

- Рано или поздно проедет.

- Думай, как тебе хочется, студент.

- Кто-нибудь обязательно появится, - сказал парень.

- Может быть. А может быть нет. Кто еще пользуется этими объездами? Все сейчас на главной дороге, вот где. А не на этом кружном пути без названия, - закончил старик, свирепо глядя на парня.

- Я тебя не заставлял его выбирать, - огрызнулся парень. - Он был на карте. Я сказал тебе о нем, вот и все. И ты его выбрал. Именно ты решил по нему ехать. Это не моя вина. Да и вообще, кто ожидал, что машина сдохнет?

- Я же говорил тебе проверить воду в радиаторе, верно? Еще в Эль-Пасо.

- Я проверял. Тогда там была вода. Я говорю тебе, это не моя вина. Именно ты катил всю дорогу по Аризоне.

- Угу, угу, - отозвался старик, как будто не особо желая слышать об этом.

Он повернулся, чтобы посмотреть на шоссе.

Ни машин. Ни грузовиков. Видны только волны жара и мили пустого асфальта.

Они уселись на горячую землю спиной к машине. Так она давала некоторую тень - но не слишком большую. Они потягивали из фляги степлившуюся воду из «плимута» и почти не разговаривали, пока не зашло солнце. К тому времени оба немного успокоились. Жара покинула пески, и в пустыне обосновалась прохлада. Жар заставлял этих двоих выходить из себя, но холод сблизил.

Старик застегнул рубашку и расправил рукава, пока парень копался на заднем сиденье в поисках свитера. Надев свитер, он сел обратно.

- Мне жаль, - внезапно сказал парень.

- Ты не виноват. Никто не виноват. Просто я порой кричу, срывая зло из-за неудачной торговли на всех, кроме этих консервных ножей и себя самого. Дни разъездных торговцев прошли, сынок.

- А я думал, у меня будет ненапряжная работенка на лето, - сказал парень.

Старик засмеялся.

- Держу пари, что думал. Они говорили, что это хороший выбор, не так ли?

- Само собой!

- Пусть это выглядит как легкие деньги, которые ты вдруг нашел, но нет никаких легких денег, малoй. Нет в этом мире ничего легкого. Единственный, кто когда-либо делает какие-то деньги - это компания. Мы просто все больше выматываемся и стареем, а в нашей обуви появляется все больше дырок. Будь у меня хоть капля здравого смысла, я бы давно уволился. Все, что тебе надо сделать - этим летом...

- Может не так уж и много.

- Ну, это все, что я знаю. Просто город за городом, мотель за мотелем, дом за домом, глядя на людей через проволочную сетку, пока они мотают головами, дескать, «нет». Даже тараканы в захудалых мотелях начинают походить на старых приятелей, словно они коммивояжеры, которым тоже приходится снимать комнату.

Парень усмехнулся.

- Возможно, что-то в этом есть.

Некоторое время они сидели неподвижно, сплоченные тишиной. Теперь ночь полностью охватила пустыню. Громадная золотая луна и мириады звезд изливали белесое сияние, пришедшее из далёких эпох.

Ветер усилился. Песок шевелился, находя новые места, чтобы снова улечься. Его волнообразные движения, медленные и непринужденные, напоминали полуночное море. Именно это сказал парень, который однажды пересек Атлантику на корабле.

- Море? - ответил старик. - Да, да, точно. Я подумал о том же. Это одна из причин, почему это все тревожит меня. Во всяком случае часть того, почему я распсиховался сегодня днем. Не просто из-за жары. Здесь остались мои воспоминания, - он кивнул в сторону пустыни, - и они снова навещают меня.

Молодой человек поморщился.

- Я не понимаю.

- Вряд ли. Ты и не должен. Подумаешь, что я чокнутый.

- Я уже думаю, что ты чокнутый. Так что расскажи мне.

Старик улыбнулся.

- Ладно, но только не смейся.

- Не буду.