Рыбацкое счастье

Женщина, чтоб на ней жениться? Придет ведь Анатолю идея, не размыкая век, расслабленно подумал Никос. Заложив руки за голову, он нежился в лучах мягкого по-вечернему солнца. Услышав знакомое позванивание кубиков льда о стекло, он все-таки приоткрыл глаза. Анатоль протягивал ему бокал. Никос улыбнулся и с блаженным ощущением полной гармонии в душе и не меньшей — со всем миром взял из рук друга бокал. Добрый греческий коньяк. До чего же хорошо…

— Тебе нужна женщина, которая будет тебе опорой, — серьезно повторил Анатоль.

— Зачем? Это ничем не улучшит мою жизнь. Когда мне нужно, я могу выбрать любую, какую захочу. Это меня вполне устраивает.

— Меня не обманешь, Никос, ведь мы дружим еще со школы. Думаешь, я не знаю, почему ты эдаким анахоретом торчишь на своей посудине? — Анатоль бросил скептический взгляд на маленькое рыбацкое суденышко: оно покачивалось на якоре неподалеку. — В глубине души тебе самому тошно от такой неприкаянной жизни.

Никос отхлебнул коньяку и промолчал. С палубы яхты открывался изумительный вид на побережье севернее Керкиры. Лесистые горы в этой части острова высоко подпирают небо — красота необыкновенная. Волны нежно поглаживают пляж, немноголюдный в этот час. Самое время ужина. Ужинают на Корфу около девяти. И только после десяти постояльцы близлежащих отелей снова выползут на берег попить легкого вина или пропустить последний стаканчик оузо на сон грядущий.

Анатоль устроился в шезлонге напротив Никоса. Стюард в белоснежной стилизованной морской форме поставил на столик между ними поднос с изысканными закусками: Анатоль любил отдыхать на собственной яхте с максимальным комфортом. Никос, как и в прошлом году, уединился на своем суденышке. От суматохи и стрессов, неизбежных в его профессии. Обычно он и близко не подходил к берегу, опасаясь, что его узнают. Он очень дорожил короткими деньками отдыха. Никос об этом знал, и ему нужно было немало постараться, чтобы выманить друга на яхту.

— К чему ты клонишь? Или уже подыскал для меня кандидатуру?

Анатоль ухмыльнулся.

— На следующей неделе моя Мария дает ужин. Ее сестра Барбара тоже там будет. Я слышал, она стоит того, чтобы…

— Да таких тысячи, — не стал дослушивать Никос. — Все они одинаковы, у всех сразу загораются глаза, стоит им лишь узнать, кто я. Нет, дружище, спасибо. Сам иди на этот ужин. А я останусь на своей, как ты говоришь, посудине на хлебе и в безлюдье. — Никос фыркнул. — Что, в рифму? Или не очень? — И рассмеялся.

— Твои поэтические упражнения, честно говоря, меня меньше всего волнуют, — проворчал Анатоль. — А Барбара, по слухам, фантастическая женщина…

— …И наверное, будет фантастически мешать тебе коротать вечерок с Марией? Так бы сразу и сказал, что тебе нужен кто-то, кто займется сестричкой, чтобы ты спокойно мог обхаживать свою Марию.

— Занялся бы ты ею хоть на пару часов, — наконец откровенно взмолился Анатоль. — У нас только эта единственная ночь, и потом я опять на четыре недели улетаю в Штаты.

Никос тяжко вздохнул. От считанных дней отпуска отрывать даже и эти полвечера совершенно не хотелось. Прошедшая неделя была такой замечательной… Можно было не брать в руки бритву и каждое утро сколько угодно плавать в море. Ни на кого не требовалось производить впечатление. Можно было сколько угодно читать или просто глазеть на облака. Женщины? Да в целом свете не найдется такой, которая не захотела бы потащить его под венец. Рыбацкое суденышко, оборудованное с полным комфортом, — идеальная маскировка, надежная защита от назойливого внимания кого бы то ни было, в том числе женщин. Просто рай. И теперь он должен его покинуть хотя бы и ради этих благих целей?

— Ты хоть понимаешь, чего ты требуешь от меня?

— Разве я не был тебе всегда хорошим другом?

Никос громко расхохотался. Ну и шельмец этот Анатоль, просто редкостный! Найдет ведь, куда нажать…

— Только дай мне слово, что в ту же ночь я вернусь на свою лодку.

— Не волнуйся. Я пришлю за тобой вертолет. Ты поужинаешь с нами, а утром проснешься в своей благословенной консервной банке.

— Ты эту Марию, видно, любишь, если готов на все, лишь бы побыть с ней несколько часов.

— Она необыкновенная. Я же тебе рассказывал, она работает в полиции. Отдел преступлений против собственности. Я познакомился с ней, когда ограбили мою контору, помнишь?

Да, Анатоль что-то рассказывал об этом знакомстве. Похоже, у них дело серьезное. Вряд ли кто-то может выглядеть счастливее, чем сейчас Анатоль. Никос улыбнулся. Вместе с Анатолем они выкурили первую сигарету и вместе в первый и последний раз в жизни напились до умопомрачения. Но период бурной молодости быстро кончился: оба почти одновременно вскоре потеряли своих отцов, и пришлось уже по-взрослому вступать в жизнь. Самое важное друг о друге они узнавали, даже если им и не удавалось часто встречаться.

Сейчас Никос был рад за Анатоля.