Рыбалка в Америке

На обложке «Рыбалки в Америке» напечатана вечерняя фотография: памятник Бенджамину Франклину на площади Вашингтона в Сан–Франциско.

Родился в 1706 — умер в 1790 году; Бенджамин Франклин стоит на пьедестале, напоминающем дом с каменной мебелью. В одной руке он держит бумаги, в другой шляпу.

Памятник разговаривает мраморным голосом:

В основании памятника к четырем сторонам света обращены четыре слова: востоку ПРИВЕТ, западу ПРИВЕТ, северу ПРИВЕТ и югу ПРИВЕТ. За памятником видны три тополя — почти голых, листва только на верхушках. Памятник стоит точно напротив среднего дерева. Трава вокруг мокрая после февральского дождя.

На заднем плане возвышается кипарис, темный, как комната. Под ним в 1956 году выступал Эдлаи Стивенсон[1]— перед сорокатысячной толпой.

Через дорогу стоит церковь с крестами, колокольнями и внушительной дверью, похожей на огромную мышиную нору — наверное, из мультфильма про Тома и Джерри; над дверью надпись: «Per L'Universo».

Каждый день, когда на моей обложке для «Рыбалки в Америке» наступает пять часов, в парке напротив церкви собираются голодные люди.

Время сэндвичей для бедняков.

Они не могут пересечь улицу прежде, чем будет дан знак. Наконец они перебегают через дорогу, идут к церкви и получают завернутые в газеты сэндвичи. Возвращаются в парк, разворачивают бумагу и смотрят, что им досталось.

Один раз мой друг, развернув сэндвич, нашел внутри лист шпината. И ничего больше.

Кто–то — кажется, Кафка — изучал Америку по автобиографии Бенджамина Франклина…

Тот самый Кафка, который сказал: «Я люблю американцев за жизнелюбие и оптимизм.»

Ребенком, когда я впервые услышал о рыбалке в Америке? От кого? Кажется, это был отчим.

Лето 1942 года.

Старый пьяница рассказывал мне о рыбалке. Когда он был в состоянии говорить, форель в его устах становилась драгоценным и умным металлом.

Слово «серебро» не годится для описания того, что выстраивалось у меня в голове, когда он говорил о форели.

Нужно что–то другое.

Может, форельная сталь. Сталь, которую делают из форели. Чистая ледяная река вместо плавильной печи.

Представляете Питтсбург?

Выплавленная из форели сталь превращается в небоскребы, поезда и туннели.

Форельный Эндрю Карнеги[2]

Ответ Рыбалки в Америке:

С изумлением вспоминаю, как люди в треугольных шляпах ловили на рассвете рыбу.

Однажды весной, дитя чужого для меня города Портленда, я добрался до дальнего конца улицы и увидел там несколько старых домов, сгрудившихся в кучу, словно тюлени на скале. За домами с высокого холма стекало длинное поле, покрытое зеленой травой и кустами. На вершине собрались в небольшую рощицу высокие темные деревья. Вдалеке я увидел льющийся с холма водопад. Он был большой, светлый, и я почти чувствовал, какая холодная в нем вода.

Там должен быть ручей, подумал я, и наверняка форель.

Форель.

Я пойду на рыбалку, поймаю первую в жизни форель, увижу Питтсбург.

Уже темнело. Я бы не успел дойти до ручья. Я шел обратно, а стеклянные усачи–дома, отражали торопливый поток водопадов ночи.

Утром я пойду ловить форель. Встану рано, позавтракаю и сразу пойду. Мне говорили, что ловить рыбу лучше всего ранним утром. В это время самая хорошая форель. Утро придает ей особые свойства. Я пошел домой и стал готовиться к рыбалке в Америке. У меня не было снаряжения, так что пришлось изобретать все самому.

Как в анекдоте.

Зачем цыпленок перешел дорогу?

Я согнул булавку и привязал ее к мотку белой веревки.

И пошел спать.

На следующее утро я встал рано и быстро позавтракал. Я взял с собой ломоть хлеба для наживки. Я собирался лепить из мякиша шарики и цеплять их на импровизированный крючок.

Я вышел из дома и двинулся к дальнему концу улицы. Какими красивыми были сейчас поле и ручей, водопадом спускавшийся с холма.

Но постепенно я стал замечать: что–то здесь не так. Ручей не был похож на другие ручьи. В нем ощущалось что–то странное. Что–то очень неправильное было в его течении. Наконец я подошел совсем близко и все понял.

Водопад оказался деревянной лестницей, которая вела на вершину холма к спрятанному в деревьях дому.

Я долго стоял на одном месте, глядел вверх, глядел вниз, пересчитывал глазами ступеньки и никак не мог поверить.

Потом я постучал по ручью кулаком и услыхал деревянный звук.

В конце концов, став сам себе форелью, я съел ломоть хлеба.

Ответ Рыбалки в Америке: