Русский вираж

Если подъезжать к Москве по Рязанскому шоссе, то километров за сорок-пятьдесят до нее, справа, глазу откроется внушительная панорама огромного авиационного комплекса. Уходящие от реки в дымку взлетная полоса и рулежные дорожки, ряды самых разных самолетов вдоль них и широкие ангары, возвышающиеся над сосновым бором здания…

У большинства проезжающих это зрелище не вызовет большого интереса — мало ли вокруг Москвы аэропортов. Кто-нибудь, более или менее знакомый со столичной географией, может быть, попробует вспомнить название и, увидев через несколько километров указатель, заметит невзначай: «Ну точно, это было Быково».

Однако на самом деле Быково — самый маленький из аэропортов Москвы — расположен в стороне от рязанской трассы. Летное поле, которое видно с высокого берега Москвы-реки, вообще никогда не считалось аэропортом, и сюда никогда не ходили автобусы с надписью «Аэрофлот». Долгие годы само его существование считалось секретом, хотя на самом деле об этом аэродроме было прекрасно известно не только «империалистическим спецслужбам», но и «простым советским гражданам». В погожие дни владельцам окрестных садовых участков грохот запускаемых авиационных двигателей заменял будильники, а прогуливающиеся вечерами парочки, пройдясь вдоль дощатых дачных заборов, в конце концов упирались в забор бетонный, с колючей проволокой поверху, аккуратно вспаханной контрольно-следовой полосой за ним, проводами сигнализации и патрулями автоматчиков.

Прятать от любопытных глаз было что. За этим забором вдоль пятикилометровой взлетно-посадочной полосы расположились службы и подразделения одного из крупнейших авиационно-исследовательских центров Европы — Летно-испытательного института им. М.М.Громова, несколько специализированных институтов, а также испытательные базы практически всех советских авиационных фирм, как военных, так и гражданских.

Во времена горбачевской «перестройки» ошалевшие от свободы и власти «демократы первого призыва» попытались сменить чрезмерную секретность советских времен не менее чрезмерной открытостью. Но «старая гвардия» успешно спускала эти начинания на тормозах, и до конца восьмидесятых годов секреты продолжали храниться от своих и чужих почти так же бережно, как и раньше.

Что не смогло сделать изменение политического климата в стране, сделала изменившаяся ситуация в экономике. Та же самая «старая гвардия» в руководстве фирм, до последнего момента надеявшаяся на возврат времен социализма и строившая свою политику в расчете на это, вдруг совершенно неожиданно оказалась перед фактом: зарабатывать деньги на существование предприятия нужно самим, без чьей-либо помощи.

Время на подготовку к самостоятельному существованию во многом было упущено, а работать с самолетами и вертолетами на мировом рынке оказалось делом сложным — гораздо более сложным, чем продавать за бесценок сырьевые ресурсы. Поэтому овладевать доселе неведомым искусством коммерции пришлось на собственных ошибках и потерях. Ведь это только в газетных объявлениях бывает «обучение маркетингу за сто долларов и шесть занятий…».

Из старого опыта пришлось пересмотреть многое, и в том числе — отношение к секретности. Без рекламы — нет торговли, а как рекламировать новую военную или гражданскую технику иначе, чем показывая ее потенциальным покупателям с самых выгодных сторон? Да и не только покупателям: престиж любой, в том числе и авиационной, фирмы складывается в немалой степени из отношения простых граждан, и в конечном счете престиж тоже стоит дорого. Сотня пассажиров в год, выбравших для полета в Сингапур рейс на «Ил-96», а не на «DC-10», вроде бы ничего не значит, тысяча таких обратит на себя внимание, а несколько тысяч заставят совет директоров авиакомпании крепко подумать, выбирая новый лайнер.

И поэтому теперь каждый нечетный год в течение нескольких августовских дней на территорию Жуковского авиационно-испытательного комплекса может пройти любой желающий. Вдоль бетонных дорожек выстраиваются в ряд сотни самолетов и вертолетов, пилотажные группы в воздухе показывают чудеса летного мастерства, а в павильонах за закрытыми дверями идут переговоры, на которых заключаются порой многомиллионные контракты.