Русские символисты

В 1894 г. в Москве вышла из печати небольшая книжечка стихов. Называлась она «Русские символисты. Вып. 1». На обложке были напечатаны фамилии двух авторов-поэтов: Валерий Брюсов и А. Л. Миропольский. Ни первая, ни вторая фамилии читателям известны не были. Вслед за тем, в течение года (в 1894–1895 гг.) вышло еще два выпуска под тем же названием.

Открывая один из сборников «Русские символисты», читатель натыкался сразу же на стихи о двух лунах:

Прочтя эти два стиха, читатель раздражался. Что за вздор?! — говорил он. Как же месяц всходит при луне, когда и месяц и луна это одно и то же. Какая дичь!

В другом месте ему попадалось стихотворение, состоящее всего из одного стиха:

Что это значит? — говорил читатель. Кто должен закрыть свои ноги? Почему бледные? Быть может, особа, у которой открыты ноги, страдает малокровием? Может быть, следует прибавить: ибо иначе простудишься?

На современного читателя новые стихи Брюсова производили впечатление патологической галиматьи. Такое впечатление производили они и на критиков. Критики так же издевались над «Русскими символистами», как и обыватели. Даже философ-идеалист и поэт Владимир Соловьев, прямой предшественник русских символистов, и тот напечатал в солидном буржуазно-либеральном толстом журнале «Вестник Европы» три веселые издевательские статьи о «Русских символистах». В одной из этих статей он даже высказывал пожелание «высечь» молодых поэтов.

Свои статьи о русских символистах Вл. соловьев заканчивал своими же шуточными стихотворениями в «символическом духе». В этих стихах он пародийно высмеивал также и стиль брюсовских стихов. Я процитирую самую знаменитую из этих пародий:

Прочтя эти пародии, Валерий Брюсов писал: «Читая его (Вл. Соловьева) пародии, я искренно восхищался; слабые стороны символизма схвачены верно». И действительно, пародии Вл. Соловьева очень тонко высмеивают некоторые основные особенности поэзии Брюсова: любовь поэта к красочным, экзотическим словам, к словосочетаниям из редких и нарядных слов («леопарды мщенья», «крокодилы судьбы» — см.‚ например, у Брюсова: «Моя любовь — палящий полдень Явы» и др.), проходящую через всю дальнейшую поэзию Брюсова именами царей, полководцев, героев, географических названий, исторических событий и т. д.

Вторая особенность поэзии Брюсова, также тонко подмеченная Соловьевым, это рассудочность и абстрактность поэтической мысли. Вл. соловьев в своей пародии подчеркивает этот рационалистический характер брюсовской поэзии при посредстве так называемой аналитической метафоры, то есть иносказания, которое должно быть немедленно раскрыто здесь же: «гиена» — чего? — подозренья! И в самом деле: если не объяснить читателю, какую сову имеет в виду автор‚ — сову благоразумья‚ — то сам читатель никогда не догадается о смысле надуманной метафоры, то есть образы в стихах Брюсова должны быть пояснены в тексте, иносказание должно быть разъяснено. Эта необходимость логического раскрытия образов придает стихам Брюсова отпечаток холодности и сочиненности.

Именно потому, что Вл. Соловьев угадал какие-то еще неокрепшие свойства его индивидуального поэтического голоса, Брюсов и почувствовал меткость пародий Вл. Соловьева.

Следующая книга Брюсова — «Шедевры», — в предисловии к которой Брюсов писал, что все развитие искусства ведет к «постепенному освобождению субъективизма», встретила такое же издевательское отношение критики. Фельетонисты столичных и провинциальных газет умудрялись поносить Брюсова по самым неожиданным поводам. Однажды Брюсова ухитрились выругать даже в заметке «О зоологическом саде». B своем «Дневнике» в 1895 г. 11 сентября студент Брюсов записывает: