Русские гении за рубежом. Зворыкин и Сикорский

«Октябрь (ноябрь) 17-го года!..» — дальше можно ничего не добавлять. Одни с придыханием пустятся в воспоминания о днях, которые «потрясли мир» и с которых началась (должна была начаться) светлая, великая эра в истории человечества. Другие, проклиная палачей и душегубов, станут причитать: «Какую страну потеряли!» Есть и третьи — это мы с вами, трезвомыслящие люди. Те, кто написал эту книжку, и те, кто ее вот-вот прочтет.

Кроме неотвратимых законов истории, определяющих суть происходящего, существует и несчетное количество случайностей: например, зверства одних и покорность других. И то, что произошло, не могло не произойти, так как делалось вполне сознательно определенными людьми, при определенных обстоятельствах. Они ставили перед собой определенные цели и применяли при их осуществлении определенные методы, исходя из воспитания, национальных особенностей, а возможно, и из погодных условий.

Поэтому мы не будем давать очередную историческую оценку происходившему, а просто напомним, что произошло, и сообщим, что мы по этому поводу думаем.

Итак, наш рассказ о великих российских ученых, инженерах, изобретателях, покинувших страну после прихода к власти большевиков и сделавших свои главные открытия и изобретения за границей, о тех, кто прославил свою новую родину и первую, главную Родину — Россию. Это именно та «Россия, которую мы потеряли», поскольку самое ценное, что было утрачено Россией в советские годы, — это вовсе не проданные за бесценок картины из Эрмитажа, не бездарно разбазаренные исторические ценности, а бесценные «мозги» (можно это назвать умом, талантом) чрезвычайно талантливых людей — субстанция, не поддающаяся грубой арифметической оценке. (Правда, не поддается она крохоборским подсчетам до тех пор, пока носители этой субстанции не изобретут вдруг при ее помощи чего-нибудь этакого на миллиарды рублей или долларов, а может быть, иен или юаней.)

Причина столь легкомысленной расточительности новых властей, скорее всего, помимо всего прочего кроется в том, что они не хотели, а попросту говоря, боялись конкуренции, сопротивления со стороны думающих, предприимчивых людей, страшились критики с их стороны своего неумения обустроить страну. В те времена «курировал» науку и технику вкупе со всей экономикой друг и сподвижник Ленина — Юрий Ларин. Именно он в 1918 году отказал авиаконструктору И. И. Сикорскому в какой-либо поддержке, заявив: «Мы, рабочие и крестьяне, будем строить свой рай на земле, и в небо нам лезть незачем». Через полвека мыслительные и организационные возможности «рабочего и крестьянина» Ларина оценил известный американский советолог Ричард Пайпс: «Никто в такой степени, как полупарализованный инвалид Ларин, не может претендовать на право называться человеком, который в удивительно короткий срок — за 30 месяцев — сумел разрушить национальную экономику великой державы». И именно такие огнем и мечом взялись от имени народа руководить страной. Бухарин (наш «Бухарчик — любимец партии», как называл его Сталин, впоследствии расстрелявший его в подвале Лубянки) 29 апреля того же 1918 года на заседании ВЦИК сказал, что специалистов, получающих 4000 рублей, надо ставить к стенке.

Так, кажется, и слышишь торжествующее: «Шибко умные. Много о себе понимают. Посадим-ка их на философский пароход, и пускай себе плывут». Недоучившийся в университете, несостоявшийся помощник присяжного поверенного, заваривший всю эту кашу, облаял их вослед, что интеллигенция — это не мозг нации, а говно. И пошел дописывать очередные «Очередные задачи советской власти». (Следует заметить, однако, что наименование «философский» относится не к одному-единственному морскому судну. Одного для всей российской философии оказалось мало. Их было несколько — пароходы «Обербургомистр Хакен» и «Пруссия» повезли изгнанников в Гамбург, пароход «Жанна» — в Италию. Отдельный рейс подвергнутых остракизму держал путь из Одессы в Константинополь.)

Это была тщательно подготовленная акция. Создали специальную комиссию. Как писал Ленин «…комиссия должна составить списки, и надо было бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно. Очистить Россию надолго». Организаторы акции прекрасно отдавали себе отчет и в юридическом беспределе ее, о чем беззастенчиво писал Троцкий: «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно».

Кого-то выслали, кому-то самому удалось уехать. Среди покинувших родину тем или иным способом были и великие писатели, и известные всему миру музыканты, и глубокие философы, и ученые, положившие начала многим абсолютно неизвестным до них наукам, инженеры, конструкторы, создавшие мировую технику XX века.

А ведь именно они могли бы навести порядок в своей стране и добиться ее благополучия и процветания. Но не случилось.