Русская турчанка

Русская турчанка

Анфиса Сергеевна родилась и долгое время жила в Оренбурге с семьёй: отец инженер-строитель, мама – детский врач. Фисочка стала для них единственным и долгожданным ребёнком. Казалось, что не было семьи, более счастливой, чем эта.

Когда пришла пора познания наук, родители решили, что близлежащая школа как раз для неё, а сами отправились на север искать лучшей доли, а малышку оставили на попечение бабушки, старенькой и к тому времени немощной женщины.

Ничего не поделаешь: белый бант к первому сентября завязывала соседка, астры с её же огорода были собраны в пучок и подвязаны ленточкой из клубочка для бабушкиного вязания. Фартук белый сшили из отложенной на чёрный день батистовой простыни. И первоклашка получилась изумительно хорошенькой.

Но всё хорошее, как правило, заканчивается там, где начинается плохое. И оно не заставило себя ждать. Спустя полгода после уезда родителей, пришла телеграмма, что они пропали без вести. Куда? Почему? – ответы искать было некому.

Началась новая жизнь сироты. Школа, техникум – дорогу приходилось вытаптывать, выкорчёвывая сорняки на каждом шагу. Пинки и нежелание общаться с человеком, ни роду, ни племени ни имевшим к тому времени, были со стороны окружающих в изобилии. Бабушка ушла от неё тихо, никого не потревожив. За её гробом тащилась уцелевшая соседка, опекавший и в итоге выпустивший её из техникума преподаватель, Пётр Семёнович, да она, оставшаяся совсем одна на этом белом свете.

Работу нашла не сразу, но зато по специальности, пойдя по стопам матери. Да и Пётр Семёнович старался ей помочь изо всех сил, нравилось ему, что ещё при обучении была самой усердной, схватывала всё на лету, подбирала все капельки секретов профессионального мастерства. И дипломную работу писала под его началом: удовольствие – иметь дело с увлечённым человеком. Да и о ком было ещё заботиться, как не об озарённых делом всей жизни студентах.

Его собственный сын ещё ребёнком погиб по неосторожности, гуляя зимой с мальчишками во дворе. Как это и водится, в свободное время детвора старается изучить все уголки Вселенной, не задумываясь о последствиях этих изучений. Вышли во двор мальчишки, а дело было в феврале, когда перепадали уже оттепели, вот любознательные отважились лазить по крышам гаражей, испытывая себя и показывая друг перед другом свои возможности, а глыба льда так и сошла в неподходящий момент с одной из крыш, обрушившись прямо на сына Петра Семёновича.

После похорон ребёнка жена совсем разума лишилась, замкнув свою жизнь в тесный уголок общежитской комнатушки, которая на тот момент у них была, исключив всяческое общение не только с мужем, но и с миром, потому что любой вопрос, или не относящееся даже к делу её жизни слово, ранило её до слёз, истерик и припадков. Она никого не хотела видеть. Сидела молча у экрана телевизора, и днями смотрела всё подряд, не отзываясь ни на какие реплики. Это убивало и её саму, и мужа. А ведь когда-то так романтично они познакомились.

Он приехал молодым специалистом в город, но часто навещал бабушку во время отпуска или выходных, она жила неподалёку в селе. А что ещё делать холостяку, как не развлекаться, путешествовать и искать приключения.

Пойдёт, бывало, на танцы в местный клуб и обязательно какую-нибудь красавицу провожает до дома, возвращаясь уже по ночи с танцев. За ним тоже девчата в очередь выстраивались, чтобы станцевать, не стеснялись, сами приглашали. А он был весельчак и балагур. Такие ведь всем нравятся. И он поддерживал мнение окружающих о себе соответствующим поведением. И вот однажды, под Восьмое марта, приехав как всегда к родным с миссией благодетеля и помощника, взял у деда лошадь с телегой, не спрося, сорвал у бабушки в теплице все тюльпаны, выращиванием которых она занималась, а потом продавала – неплохое подспорье на пенсии к тому, что поспевало на приусадебном участке, загрузил цветы в телегу и айда по деревне девчат поздравлять. В какой дом не зайдёт, а там невеста на выданьи – получите букетик, и так ездил на кобыле по всем улицам. Вроде бы никого не обидел. Довольный собой, возвращался уже домой, как увидел идущую прямо на него новенькую учительницу местной школы, и ахнул: «Как же он о ней забыл!»

– Что же вы, Ромео, цветов-то для меня не припасли, – не растерялась она.

– Зато я вам сохранил своё сердце.

Так и прожили они с Лидочкой в мире и согласии, когда он перевёз её к себе, устроил на кафедру, а вот теперь она уже много времени живёт своей жизнью.

В одной из передач увидела репортаж о кошках и поняла, что нравится это ей, трогает душу и волнует. Завела элитные породы себе, стала ходить на выставки, занималась дрессурой, нарядами для своих маленьких питомцев, совершенно переключившись с мужа, и без того уже брошенного, на кошек. А ему ничего не оставалось, как переключиться на работу, уйти с головой в науку. Что он и сделал. И в каждой, более – менее старательной из студенток, видел дитя, и непременно привязывался, как к своему собственному, отдавая душу, сердце, время, а если нужно и средства.