Русская рулетка (сборник рассказов)

— А, ни два ни полтора, — пробормотал, как обычно, Костя, быстро смахнул с тарелки своими толстыми пальцами остатки сыра и колбасы и впихнул в свой огромный чавкающий рот.

Поняв, что жена потчевать его больше ничем не будет, он с сожалением вздохнул и грузно выбрался из-за стола. Тяжело проковыляв в прихожую, он снял с вешалки свой сшитый на заказ пиджак шестидесятого размера, взял в руки кейс и только тогда громко позвал свою жену:

— Нина, крошка моя, я ухожу!

Из спальни как тень появилась Нина, маленькое анемичное создание с потухшим взором. Казалось, она была придавлена какой-то тяжестью, но Костя никогда не придавал значения тому, что кажется, тем более что утром Нина сказала ему, что она опять плохо спала.

— Тебе надо больше есть, моя дорогая, — сказал он ей как бы между прочим, — ты плохо сегодня выглядишь.

Нина, казалось, никак не отреагировала на его слова.

— Приготовь, пожалуйста, сегодня на ужин спагетти, как обычно ты готовишь. И чечевичную подливку. Она у тебя получается бесподобной. Хорошо?

— Хорошо, — сухо ответила ему Нина, не сдвинувшись с места. Но Костя совсем не обратил на это внимание. Он вообще стал мало обращать на неё внимание.

— До вечера, дорогая, — сказал он.

— До вечера, — едва слышно произнесла она.

Дверь за Костей закрылась. Нина, как в тумане, прошла в гостиную и опустилась на диван. Она больше не могла сдерживать накатившие на неё слезы.

«Боже, как я устала, как я устала от всего этого», — думала она, продолжая плакать.

Она не могла поверить, что такое с ней может произойти. «Почему именно мне такое наказание?» — спрашивала она в последнее время себя часто. Прошло всего два года их супружества, но всё будто встало вверх ногами. И она не хотела верить, что отчасти сама была виновницей всего свершившегося. Во-первых, она зря согласилась сидеть дома. Костя достаточно хорошо зарабатывал, чтобы обеспечить их двоих, но она не знала, решив стать домохозяйкой, что это может повернуться совершенно неприглядной стороной. Но ладно это. К этому еще можно привыкнуть, но как привыкнуть к тому, что Костя стал меняться буквально на глазах. Он стал толстеть как на дрожжах. День за днем, день за днем. Поначалу ей как будто нравилось это. Когда они только познакомились, Костя был обычным парнем нормального телосложения. А у неё в семье все женщины откармливали своих мужчин. Её бабушка не уставала повторять: «Достаток в семье зависит от сытости главы дома». И Нина выросла с убежденностью, что это именно так. К тому же ей нравились мужчины с брюшком. Они заводили её с полуоборота. И когда по прошествии года их совместной жизни у Кости появилось брюшко, Нина была несказанно рада.

— Да что же это за мужик, который не съест полную миску супа, — стыдила она своего худосочного мужа и подкладывала еще один половник. — Ни два ни полтора, — заставляла его доесть остатки из кастрюли или проглотить лишнюю куриную ножку.

И он покорно доедал, беспрекословно давился, поднимаясь из-за обеденного стола с тяжестью в желудке.

— Ох, ты меня закормишь совсем, — пыхтел и не мог отдышаться, но никогда не противился ей: ему было приятно, что она так заботится о нем, так старается вкусно всё приготовить, побаловать его новыми аппетитными блюдами.

А ей нравилось готовить. Она могла часами возиться на кухне, выпекая какой-нибудь фруктовый пудинг, сделанный по рецепту модного журнала, или приготовляя утиную грудку с джемом и апельсинами.

И ей было лестно, когда соседки хвалили её набирающего вес мужа: «Как вы, Нина, видно, сильно любите своего Костю, он у вас меняется прямо на глазах». И это было правдой. Она сильно любила его и хотела, чтобы он ни в чем не знал нужды. Может, потому и на работе у него всё начало ладиться. Костя быстро стал расти по служебной лестнице, у них появились деньги, она стала разнообразить их кухню. Но ведь она не думала тогда, что всё обернется таким образом!

За первый год их супружеской жизни он набрал почти двадцать килограмм, затем еще пятнадцать. Сейчас он весил чуть больше ста, а аппетит его рос с каждым днем всё больше и больше. О каких теперь оригинальных блюдах могла идти речь, когда Костя теперь просто не мог наесться? Она вынуждена была всё больше подносить ему мучного, сытного, плотного. Он поглощал теперь огромными мисками, килограммами, литрами. Ей, любительнице кулинарного искусства, в конце концов осточертела кухня. Она видеть её не могла. Когда соседки часами просиживали в парикмахерской, она в это время возилась у плиты, когда они шли по модным бутикам, Нина торчала в супермаркете, выползая оттуда, как клуша, с доверху набитыми сумками с обжираловкой. И её шуточное «ни два ни полтора» вскоре превратилось в излюбленное выражение её обжоры-мужа. Он теперь бубнил его, не переставая, до оскомины, до невозможности.