Русская Медея (СИ)

Annotation

Чтобы сразу было понятно: эта глава не моя, а Светланы Алексиевич, взята из пятой части ее свода "Голоса утопии", "Время секонд хэнд". У Алексиевич озаглавлено длинно - "О тьме лукавой и "другой жизни, которую можно сделать из этой", повествует эпизод о Елене Раздуевой, женщине весьма и весьма необычной. Меня эпизод сей, что называется, пронял, сразу захотелось куда-нибудь запостить, вот только куда? Сначала думал распилить на части и распихать эксклюзивом по литдневнику, но нет, получилось бы не то, как и в случае, если бы спихнул в пыльный чулан блога. И чем больше размышлял над тем, куда пристроить, тем больше понимал, что в одно место история вписывается просто идеально, а именно в цикл "О Любви".

Андреев Андрей Анатольевич

Андреев Андрей Анатольевич

Русская Медея

Цикл О Любви-4 [глава из вторых рук]

Титульный рисунок: по одному из преданий, Медея - внучка Гекаты, а Геката, как известно, имела три лица сразу. Подобным образом выглядит у нас и Медея, только вместо трех ликов - три выступающих одна из другой фигуры. Одна из Медей смотрит во фронт, другая - влево, третья - вправо. Расположена волшебница в самом центре титульного рисунка.

С левого края полотна на Медею смотрит былой муж, невысокий, но жилистый, крепкий, потому назовем его Кадмом. Руки Кадма на плечах двух мальчиков - сыновей, и они тоже смотрят, а вот мать не в силах - закрыла лицо руками, сгорбилась, плачет. Та Медея, что обращена вправо, подобна ангелу - одухотворенное лицо, фигура овеяна аурой света. Руки она простерла к новому своему избраннику - мужчине, прикованному цепями к галере, ибо у нас не Ясон, а его раб. Черты лица у этого раба инфернальные, вылитый демон. Нижний же край полотна занимает разъяренная толпа, вот-вот полетят первые камни. Средняя из Медей смотрит на людей с вызовом, именно такая, какой и хотят ее видеть - отступница, нарушительница, греховодница. За это и будет растерзана, уничтожена.

Русская Медея

Преамбула, или попытка оправдаться

Чтобы сразу было понятно: эта глава не моя, а Светланы Алексиевич, взята из пятой части ее цикла "Голоса утопии", "Время секонд хэнд". У Алексиевич озаглавлено длинно - "О тьме лукавой и "другой жизни, которую можно сделать из этой", повествует эпизод о Елене Раздуевой, женщине весьма и весьма необычной. Меня эпизод сей, что называется, пронял, сразу захотелось куда-нибудь запостить, вот только куда? Сначала думал распилить на части и распихать эксклюзивом по литдневнику, но нет, получилось бы не то, как и в случае, если бы спихнул в пыльный чулан блога. И чем больше размышлял над тем, куда пристроить, тем больше понимал, что в одно место история вписывается просто идеально, а именно в цикл "О Любви". Напомню основной его посыл:

"Планируется гирлянда зарисовок, каждая из которых отразит один момент. Своего рода набор прожекторов, бьющих с разных сторон, но в одну точку. То, что обозначится в центре, и можно будет звать Любовью".

Однако, как быть с тем, что первым эту историю услышал не я? Сначала ваш покорный отступился, ибо авторское право есть авторское право, но затем подумал: цикл-то у меня так и так экспериментальный, так почему бы не попробовать еще один эксперимент? И вот, попробовал, взял "из вторых рук". Люди творческие, думаю, поймут: когда оно так идеально цепляется к твоей "гирлянде", возможности устоять и не прицепить - просто никакой. Но повторюсь: авторство принадлежит Светлане Алексиевич, с моей стороны лишь преамбула да аранжировка. Обставить, кстати, решил под античную трагедию - один в один ложится.

Не исключено, что когда-нибудь подобный эксперимент будет повторен - мало ли? Но вероятность, конечно, невелика - слишком уж точечное здесь у нас получилось попадание. В любом случае, такая глава будет идти с пометкой [глава из вторых рук], с указанием как, почему и у какого автора взято. Ну, и, естественно, никакой коммерции.

Парод (вступительная песня хора в античной трагедии)

Для этой истории я долго не могла найти себе "проводника", рассказчика или собеседника, - даже не знаю, как мне называть тех, с чьей помощью путешествую по человеческим мирам. По нашей жизни. Все отказывались: "этот случай - для психиатра", "из-за своих больных фантазий мать бросила троих детей - тут суд должен разбираться, а не писатель". "А Медея? - спрашивала я. - Как же Медея, которая убила собственных детей ради любви?" - "Это - миф, а у вас реальные люди". Но реальность - это не гетто для художника. Это тоже свободный мир.

Потом я узнала, что о моей героине уже снят фильм "Страдания" (студия "Фишка-фильм"). Мы встретились с режиссером фильма Ириной Васильевой. Разговаривали, прокручивали кассету с фильмом, снова разговаривали.

Эписодий I

Из рассказа кинорежиссера Ирины Васильевой