Русская литература от олдового Нестора до нестарых Олди. Часть 1. Древнерусская и XVIII век

Перед вами – не совсем обычная книга. Во-первых, это издание живых лекций, сделанное с максимальным сохранением устной речи и той атмосферы, которая царила в аудитории. Во-вторых и главных, необычен сам курс.

Это курс русской литературы, а не истории русской литературы, как привычные учебники.

В чем же разница?

Курс истории литературы должен ответить на простой вопрос: какие в некую эпоху были властители умов, почему они властвовали и как? Курсу истории литературы безразлично, способен ли сегодняшний читатель (не студент-филолог к экзамену, а просто читающий человек) воспринимать тексты этих авторов. Курсу истории литературы не критично, оказывают ли эти тексты влияние на современность (если да, то хорошо, отметят это; если нет – это не умаляет их значимости для своего- надцатого века). Курсу истории литературы безразлично, хороши ли эти тексты – в каком смысле не понимай, что такое «хороший текст». Нет, для истории литературы важно лишь одно: этот текст был вехой для своего периода.

Поэтому курс истории литературы только филологи и способны осилить. Остальные уснут крепким сном.

Но здесь вы спать не будете, обещаю.

Потому что в этой книге речь пойдет о сегодняшнем дне. Только о том, что есть в нашей литературе и культуре сегодня, – да, оно взялось не на пустом месте, поэтому добро пожаловать в десятый и прочие века, смотреть, откуда что растет и почему на пальме нашей литературы упорно колосятся яблоки.

Почему этот курс оказался таким?

Это была бурная и увлекательная история. Всё началось с того, что мне исполнилось сорок с чем-то лет. Как ни странно, возраст человека – это очень важный момент для понимания самой сущности русской литературы. В первой части курса он еще не так актуален, а вот понять XIX век без учета возраста читателя просто невозможно. Когда я была школьницей, меня мама ругала: «Ты не любишь русскую литературу, ты не читаешь русскую литературу». Не то что б я ее совсем не читала, я ее читала побольше школьной программы, но любить (наверное, кроме Лермонтова) не любила – это чистая правда.

Как вы понимаете, школьникам любовь к русской литературе такими требованиями вбить просто невозможно. «Вбить любовь» – само по себе звучит прекрасно и изумительно характеризует наше отношение к родной литературе. Но я ее действительно не любила. Почему? Да потому, что русская классика рассчитана на абсолютно другой психологический тип. На психологический тип взрослого человека. Она никоим образом не рассчитана на подростка, то есть тинейджера, в меньшей степени она рассчитана на того, кто сохраняет психологию подростка (я много писала о феномене великовозрастной подростковости, в которой нынешнее общество живет и процветает[1]). А к чтению русской классики человек по-настоящему приходит после сорока лет, до сорока лет он может ее читать, он может ее любить, но та русская классика, которую человек любит в юности, от той русской классики, которую человек способен любить после сорока лет, иногда отличается на сто восемьдесят градусов. Оценки действительно полностью смещаются. И вот мне стало за сорок – и в моем организме обнаружилась нехватка русской классики, вследствие чего вы сейчас держите в руках эту книгу.

В детстве я безумно любила древнерусскую литературу – «Слово о полку Игореве», летописи в адаптации для детей. Тем не менее когда я училась в университете, то на экзамене умудрилась по ней схлопотать четвёрку. Я долго буду ругаться на профессора, который у нас вел этот предмет, потому что надо же было так ужасно читать, чтобы я с моей любовью не хотела знать и любить те вещи, о которых сама в этой книге буду рассказывать взахлеб. К самому вкусному привить стойкую неприязнь! Почему? Потому что большая часть древнерусской литературы прямо связана с православной тематикой. А я, как человек весьма далёкий от христианства, про православие читать не хотела, и отсюда возникали конфликты. То есть это проблема формы и содержания. Я сразу скажу, что сия проблема стоит в ряду негаснущих вопросов: «кому на Руси жить хорошо?», «кто виноват?», «где деньги, Зин?» и т. д. Готовьтесь: проблема формы и содержания нас будет волновать все сорок лекций.

Продолжая рассказ о том, откуда этот курс взялся. Итак, было мне сорок два, и читала я многотомную «Дюну» Герберта. И в какой-то момент мне стало безумно скучно, и захотела я перечитать «Разгром» Фадеева. И тут мне стало повеселее, мне стало совсем весело, потому что я увидела сюжет, который идеально совпадает со второй «Дюной» (дойдём до Фадеева – покажу в деталях).