Полный курс лекций по русской истории. Достопамятные события и лица от возникновения древних племен до великих реформ Александра II

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2023

Первым своим появлением в печати настоящие «Лекции» обязаны энергии и труду моих слушателей по Военно-юридической академии, И. А. Блинова и Р. Р. фон Раупаха. Они собрали и привели в порядок все те «литографированные записки», какие издавались учащимися в разные годы моего преподавания. Хотя некоторые части этих «записок» были составлены по данным мной текстам, однако, в общем, первые издания «Лекций» не отличались ни внутренней цельностью, ни внешней отделкой, представляя собой собрание разновременных и разнокачественных учебных записей. Трудами И. А. Блинова четвертое издание «Лекций» приобрело значительно более исправный вид, а к следующим изданиям текст «Лекций» пересматривался и лично мною.

В частности, в восьмом издании пересмотр коснулся главным образом тех частей книги, которые посвящены истории Московского княжества в XIV–XV вв. и истории царствований Николая I и Александра II. Для усиления фактической стороны изложения в этих частях курса мной были привлечены некоторые выдержки из моего «Учебника русской истории» с соответствующими изменениями текста, так же как в прежних изданиях были оттуда же сделаны вставки в отдел истории Киевской Руси до XII века. Кроме того, в восьмом издании заново была изложена характеристика царя Алексея Михайловича. В девятом издании сделаны необходимые, в общем небольшие, исправления. Для десятого издания текст был пересмотрен.

Тем не менее и в настоящем своем виде «Лекции» далеки еще от желаемой исправности. Живое преподавание и научная работа оказывают непрерывное влияние на лектора, изменяя не только частности, но иногда и сам тип его изложения. В «Лекциях» можно видеть только тот фактический материал, на котором обычно строятся курсы автора. Конечно, в печатной передаче этого материала остались еще и теперь некоторые недосмотры и погрешности; равным образом и конструкция изложения в «Лекциях» весьма нередко не соответствует тому строю устного изложения, которого держусь я в последние годы. Только с этими оговорками и решаюсь я выпустить в свет настоящее издание «Лекций».

Наши занятия русской историей уместно будет начать определением того, что именно следует понимать под словами историческое знание, историческая наука.

Уяснив себе, как понимается история вообще, мы поймем, что нам следует понимать под историей одного какого-либо народа, и сознательно приступим к изучению русской истории.

История существовала в глубокой древности, хотя тогда и не считалась наукой. Знакомство с античными историками, Геродотом и Фукидидом, например, покажет вам, что греки были по-своему правы, относя историю к области искусств. Под историей они понимали художественный рассказ о достопамятных событиях и лицах. Задача историка состояла у них в том, чтобы передать слушателям и читателям вместе с эстетическим наслаждением и ряд нравственных назиданий. Те же цели преследовало и искусство.

При таком взгляде на историю, как на художественный рассказ о достопамятных событиях, древние историки держались и соответствующих приемов изложения. В своем повествовании они стремились к правде и точности, но строгой объективной мерки истины у них не существовало. У глубоко правдивого Геродота, например, много басен (о Египте, о Скифах и т. п.); в одни он верит, потому что не знает пределов естественного, другие же, и не веря в них, заносит в свой рассказ, потому что они прельщают его своим художественным интересом. Мало этого, античный историк, верный своим художественным задачам, считал возможным украшать повествование сознательным вымыслом. Фукидид, в правдивости которого мы не сомневаемся, влагает в уста своих героев речи, сочиненные им самим, но он считает себя правым в силу того, что верно передает в измышленной форме действительные намерения и мысли исторических лиц.

Таким образом, стремление к точности и правде в истории было до некоторой степени ограничиваемо стремлением к художественности и занимательности, не говоря уже о других условиях, мешавших историкам с успехом отличать истину от басни. Несмотря на это, стремление к точному знанию уже в древности требует от историка прагматизма. Уже у Геродота мы наблюдаем проявление этого прагматизма, то есть желание связывать факты причинной связью, не только рассказывать их, но и объяснять из прошлого их происхождение.