Русское видео

Беги, парень, беги! Беги… Как это говорится, — от себя не убежишь… Но себя и бояться нечего. Бояться надо другого. Мафия! Вот от этих не скроешься, не стоит и пытаться. Во всяком случае в одиночку, без денег, без поддержки… А, выкрутимся, Глуздов — человек солидный, обещал — не подведет. Неужели ошибка? Жил же, как люди, среди блатных, так нет, — в честные решил податься! А тут мрази еще больше, чем у жуликов. Не страшнее, нет, но отвратнее. Ни чести, ни совести. Ноль. У блатных знают: нарушил слово — может пойти по-всякому. Оружие сейчас у каждого второго, да и лежит недалеко. А если честный, из этих, с положением, вздумает наколоть, — ищи потом на него управу… За неимением ствола только и остается хвататься за нож. А такого ножом не испугаешь. Сам что твой буйвол, так еще шофера завел: бронебойными бей — отскочит. Ничем не взять. И ни черта не понятно. Как в детской игре: «Да и нет — не говорить, черное и белое не называть». И все вроде нормально: я свою часть сделал — а результатов нет. А они ох как нужны сейчас! Сил больше нет ждать. И мысль грызет неотвязно — ведь мог он и передумать, только по какой-то причине не говорит. Уж лучше бы сразу сказал… А если ошибка, если все-таки не на ту карту я поставил? Может, с Нугзаром уже прокрутилась бы комбинация? Ну да, задним умом все мы крепки. Сам виноват — на двух стульях не садись. Вот и оказался на полу. Хорошо, если не в яме. А в общем-то, пожалуй, и в яме. И довольно глубокой. И неизвестно, выберусь ли вообще. Заперся в развалюхе и рад. Тут не до жиру. Как в камере, а то и похуже. Но тогда знал — жив останусь, хоть и просидел семь месяцев неведомо за что. Обошлось. А ведь могли и срок навесить. Чего-чего, а странностей в деле хватало. Менялись статьи по ходу разбирательства, потерпевшие становились обвиняемыми, прокурор как тяжелым катком орудовал вошедшим в моду словцом «рэкет», всякого было в изобилии на этом двухнедельном судебном заседании. Обычно приговор выносится быстро — пара-тройка дней, неделями тянутся лишь головоломно запутанные хозяйственные дела. Тут же и мудрствовать особо не приходилось. Милиции потребовалось разыграть заданную тему, она и старалась. Даже чересчур. Воспользовались первым мало-мальски подходящим заявлением, а оно оказалось пустышкой. Поначалу все пошло как по нотам. Разом во всех городских газетах запестрели заметки: «Городской прокуратурой и УКГБ Днепропетровской области на центральной площади задержана группа рэкетиров в составе четырех человек…». Потом стали писать «трех» — Лешу выпустили, продержав без санкции прокурора на двенадцать часов больше положенного. Да что там — даже пакостнику следователю все было ясно с самого начала… Конечно, эти, потерпевшие, теперь каются, что заварили кашу… А когда им внушали, что надо платить положенное, так боль в расшатываемых вилкой зубах небось застила все на свете… Да, надо, надо было предугадать, что дело имеем с суками! Но ведь и объяснял же я болванам этим, лжегерпетологам, что не с их пещерной бухгалтерией лезть на глаза властям. Смешно, они на суде такое показывали, будто специально старались обратить на себя внимание. Ну и обратили. Это же надо — так по-идиотски состряпать донос на самих себя! Кто их за язык тянул говорить, что дурацкий этот «Био» не платил налогов, не сдавал деньги за билеты в кассу и фактически — сами они и выболтали — замотав необложенных полсотни тысяч? Тут, правда, вместо «они» вполне можно бы и «мы» говорить. Но думаю, что после этого процесса претензии государства к «Био» и ко мне — разные вещи. Однако и меня краем подставили. Хорошо, хоть я вовремя распрощался с кооперативом. Впрочем, деньги за рептилий могли бы и вернуть. Когда публика сбегалась на моих жаб и ящериц — выручку на всех делили, нормально, но и расставаться надо тоже по-человечески. Да, действительно, Сахно немало змей и прочей твари в Средней Азии наловил, но и на моих гадов народ шел валом. Одна лягушка-великан чего стоила! Как кормежка — липли к стеклу, не оторвать. Только и слышно: «Хватай их, Наполеон! Вот еще муха, хватай!». Наверное, все сопляки в городе знали мою супержабу…

Напрасно я связался с шизанутыми братцами Русиными. Вернее, если уж положа руку на сердце, так это со мной они напрасно связались. Ну, ясно — поднабрались, как водится, вот я и запетушился (словцо-то каково! дотюремная еще лексика): «Ни за что они не пойдут заявлять — у самих рыло в пуху!». Кто мог подумать, что болваны от испуга обмочат штаны и забудут об осторожности. Но и Русины хороши! Тоже мне, мафиози новоявленные: «Да мы с мертвого получим, прав, виноват — какая нам разница! Пусть только дернутся!». Что там моих чистых пять тысяч — это я сразу сказал. Какая, в сущности, мелочь по сравнению с былыми подъемами, когда посетитель шел, как лосось на нерест, и деньги за билеты заполняли за день картонный ящик из-под сигарет! Тратились, правда, еще быстрее, чем приходили.