Русалочка

Дверь оказалась не заперта. Таня сложила ключи обратно в карман своего рюкзака. Она привыкла не удивляться! Тому, что их квартира давно превратилась в проходной двор. Привыкла засыпать под пьяные вопли толпы мужиков, так быстро утрачивавших человеческий облик. А, перед тем, как забраться в кровать, проверять, насколько надежно закрыта щеколда их спальни. Сколько раз снаружи ломились, перепутав их двери с уборной. Пока что всего лишь ломились! Но выломать не пытались. Однако каждую ночь, засыпая, Таня сжимала пальцами маленький кортик, отцовский подарок. Только он успокаивал, вселяя смутную веру в то, что лучшее не за горами…

Она просочилась в приоткрытую щель. Неслышно разулась, пробираясь на ощупь, между груды немытых обувок. В стеклянной двери желтела кухонная люстра. И силуэты размытых фигур сливались в большое пятно. В животе заурчало при мысли о том, что в холодильнике могло бы остаться что-то съестное. Треугольничек пиццы, съеденный наспех во время обеда, уже истлел внутри оголодавшего тела. Сверля глазами дверь кухни, Таня сжала кулаки. Как будто собиралась ворваться туда и разогнать к чертям эту пьяную братию. Однако, порыв был погашен! И осознание собственной беспомощности тяжелым грузом сдавило её хрупкие плечи.

Понимая, что осталась без ужина, Таня пошла в сторону ванной. От целого дня на работе ноги гудели, как будто к щиколоткам были прикованы кандалы. Она стянула одежду, уселась на бортик акриловой ванны. Известковый налет въелся намертво! О том, что когда-то она была белой, напоминали лишь только широкие бортики. Хотя, к чему выделяться на фоне растрескавшейся плитки и проржавевших от времени труб? С брезгливостью оценив посеревший «огрызок» в заляпанной мыльнице, Таня достала из ящика припрятанный ею кусочек туалетного мыла. Он благоухал цветами! И вскоре ими же пахло её обнаженное тело. Длинная шея в завитках ярко-рыжих волос, полукружия юных грудей, ускользающий вниз плоский контур её живота, и нежная впадина в расщелине матовых бёдер.

Таня была как русалка! Изумительно бледной, с копной огненных локонов и глубоким, чарующим взглядом. Мать всегда говорила ей: «Ты вся в отца». Что звучало скорей как упрёк! Словно одним своим видом она пробуждала в ней боль по утраченной юности. По любви, что уже не вернётся, по мужчине, который оставил её навсегда. Папа умер, когда ей было десять! И Таня смутно помнила его бархатный смех, тяжесть рук на плечах и умильное «Татка». Мать скорбела недолго и вскоре опять вышла замуж. Своим выбором, перечеркнув всю прежнюю жизнь.

— Одной тяжело, — говорила она в своё оправдание. Но, по мнению Тани, было лучше одной, чем с таким, как…

Из кухни грянул раскатистый смех! Отголоски его ещё долго долбились в закрытую дверь ванной комнаты. Таня вздрогнула и выключила воду. Тело быстро остыло, она растёрла его полотенцем, чтобы сберечь хоть немного тепла. Которого хватит добраться до спальни. А там… одеяло и мягкий пуховый комок в изголовье.

Сунув в тайник своё мыло и закутавшись в старый халат, она отворила щеколду. Темнота коридора просочилась в открытую дверь. Что-то живое почудилось ей в этой безжизненной мгле. Превозмогая себя, Таня шагнула в неё… И в этот же миг оказалась прижатой к стене!

Она задохнулась, щекой ощущая прохладную сырость обоев. Пытаясь кричать, но от страха и боли, едва не теряя сознания. Темнота лишала возможности видеть, но обостряла другие органы чувств. В нос ей ударил острый запах спиртного. Она извернулась, пытаясь спастись. И звериная хватка на шее стала безжалостно крепкой.

— Ну, чё ты? — дыша в лицо горьким смрадом, прошипел чей-то голос. Он был выше, сильнее. Его обладатель. Тот, чья рука уже по-хозяйски блуждала у неё между бёдер. Сдвинуть их мешало колено. Он скрутил её с лёгкость! И Таня, как пришпиленная иголками бабочка, дёргаясь и скуля, испускала дух.

— Расслабься, — спокойно, едва ли не ласково, уговаривал он.

Свежевыстиранные трусики вместе с другой одеждой валялись теперь на полу. И ничто не мешало ему трогать девичью плоть. После ванных процедур между ног у неё было жарко. Но этот жар он воспринял на свой счёт! Пальцы, добравшись до сомкнутых створок, раздвинули их.

— Ммм, сладенькая, я в тебя кончу, — услышала Таня, перед тем, как он вогнал сразу два пальца в её беззащитное лоно. И, будто демонстрируя, как станет делать это при помощи члена, принялся с силой вторгаться в неё.

Таня зажмурилась, хотя нужды в этом не было. В темноте фигура мужчины казалась немыслимо сильной. Совладать с ним она не могла! А звать на помощь было бы самой большой из возможных ошибок. Ведь там, за спасительной дверью их комнаты, спит крепким сном Леська. Она первой услышит и выбежит к ней, чтобы помочь. А вслед за этим сама окажется в гнусных лапах этого зверя…