Русалка

Вот скажите мне — можно у нечисти помощи просить? Наш поп говорит — нельзя, нечисть слуги диавола, врага рода человеческого и искусителя. Это все так, попу виднее. Да ведь слаб человек, в иной раз так припрет, что у кого угодно помощи попросишь и за ценой не постоишь. Вот послушайте, есть про это одна сказка.

Жил в Торбееве парень Митрофан. Лет ему немного было, четырнадцать только минуло, звали все Митрохой. Больше всего на свете любил Митроха рыбу бреднем ловить. Есть у нас остров на Реке, верстах в двух выше Высоцкого. С одной стороны острова — песчаная коса, а другая лесом поросла, ольхой и ивняком. Ивняк прямо в воду спускается — там под берегом, в ямах, рыба и стоит. Я сам там в детстве таких лещей брал — еле в ведро влазили! А сома как поднимешь — трех человек надо, чтобы в лодку его затащить! Да рассказ не обо мне, а о Митрохе.

Пошел он как-то рыбачить на закате с ребятами, как раз перед Ивановым днем. Пригребли на лодочке до острова, у лесистого берега встали и пошли с бреднем ямы обходить. Митроха в лодочке сидит, следом гребет, помогает рыбу из бредня доставать и в кошелку складывать. Как до середины острова дошли, бредень на глубоком месте за корягу зацепился. Тянут его ребята потянут, вытянуть не могут — крепко засел! Митроха говорит: «Давай подсоблю!» Снял рубаху и прыгнул в воду, бредень отцеплять. Возился-возился, два раза выныривал воздуха набрать, и отцепил-таки, и не порвал сеть, все ячеи целые! Думает, ребята его похвалят, а они ругаются: «Ты почему лодку не привязал — вон ее унесло! Плыви сам теперь за ней!»

Митроха плавал хорошо, да вот беда — лодку уже на стремнину вынесло. Митроха плывет, из сил выбивается, да видит — лодку не догнать.

А вода холодная! Одно дело под берегом, где вода стоячая, другое — посреди реки. Чувствует Митроха — от холода у него ногу зажало, не разогнуть. «Бог с ней, с лодкой, — думает, — надо к берегу поворачивать». Вот уже осталось до берега саженей десять, а у Митрохи сил больше нет — вторую ногу тоже зажало. Стал он тонуть. Ушел с головой под воду, руками по ней молотит, хочет выплыть, да не получается. Воздуха ему не хватает, и чувствует Митроха, что сейчас захлебнется.

Вот уже совсем Митроха на дно опустился, как вдруг показалось ему, что все вокруг остановилось. Вода речная стала тягучая, как мед, водоросли вокруг не шевелятся, и тишина. И слышит в этой тишине Митроха голос девичий: «Не страшно помирать, а, молодец?» А Митрохе так страшно, что и словами сказать нельзя. Голос дальше молвит: «Хочешь мне службу сослужить и свою жизнь на чужую выменять?» Митроха головой кивнул. И как только он кивнул — видит, плывет к нему из зеленой глубины сквозь речную траву русалка. Лицо у нее белое, как рыбье брюхо, грудь голая в воде колышется, волосы длинные во все стороны распущены, а вместо ног — рыбий хвост! Подплыла она к нему, посмотрела в глаза, а потом за плечи обняла и в губы поцеловала. Как только русалка Митроху поцеловала, стало ему свободно дышать, как на воздухе.

Русалка говорит: «Я тебя на землю верну, а ты мне отплати — сделай, что приказываю». Митроха отвечает: «Сделаю, речная царица, сделаю!»

Русалка ему рассказывает: «Я раньше не русалкой была, а простой девушкой. И полюбил меня молодой барин из соседнего имения. Звали его Алексей Шубин. Высокий был, красивый, глаза зеленые, а волосы рыжие. А велеречив — заслушаешься! Влюбилась я в него без памяти и совсем про честь девичью позабыла. Мы с ним и на тройке катались, и по реке на лодочке, и в город вместе ездили, на ярмарку. Он мне уже и кольцо подарил, вроде как на обручение. Да вдруг стал Алеша мой про меня забывать, в условленный час на встречу не приходить и известий не присылать. Стала я разузнавать, что и как. И рассказали мне его дворовые, что готовит Алеша свадьбу — да не со мной, а с богатой вдовой из города. Имение-то у них было заложено и перезаложено, надо было выкупать, а не на что. Пришла тогда я к Алеше и говорю: „Что же ты, милый друг, меня опозорил, а теперь насмеяться хочешь и бросить? Я тебе свадебку-то расстрою, сама на венчание в церковь приду и про твою любовь и клятвы всем расскажу“. Стал меня Алеша просить-умолять, чтобы я сжалилась и на свадьбу не приходила. Деньги даже предлагал в откуп. А я ему в ответ: „Зови побольше гостей, пусть все про твои забавы холостяцкие узнают!“