Быть Руси под княгиней-христианкой

Всматриваясь в приближавшееся ромейское посольство, великий князь недовольно поморщился — как и вчера, в нём было слишком много красного цвета. Конечно, Игорю[1] было известно, что красный цвет — цвет императоров Нового Рима[2], и лишь они имели право облачаться в одеяния и обувь пурпурного цвета. Остальным жителям империи не возбранялось носить одежду всех оттенков красного цвета, а в служебной форме чиновников и военных обязательно присутствовал красный цвет. По его обилию, сочетанию с другими цветами судили о воинском чине либо о придворном звании человека.

Всё это Игорь знал. Но далеко уже не молодые глаза великого князя раздражал избыток красного цвета в одеждах посольства, яркие солнечные блики на доспехах окружавших его воевод, багровые, пляшущие на дунайских волнах солнечные зайчики.

Тем более что сами русичи со времён нашествия гуннов[3] под предводительством «бича Небесного» — Аттилы — не любили красного цвета. Покоряя другие народы, Аттила не только заставлял их расплачиваться за право жить золотом, драгоценными каменьями, пушниной, зерном, но брал с них и «дань кровью». Определённое число юношей и молодых мужчин должны были служить в его армии и участвовать в захватнических походах, сражаясь в первых рядах воинов или на самых опасных участках сражения.

Конница гуннов бросалась в бой под чёрно-жёлтым знаменем, эти цвета символизировали для них землю и солнце, а воинов — «данников крови» — посылали под красным флагом. Их, солдат-рабов, собранных с разных концов Европы, лишённых Родины, убивавших и умиравших за чужие интересы, мог объединить, как считали гунны, только один цвет, красный — цвет ослепляющей ярости, насилия, крови, пожаров. Под этим ненавистным разбойничьим флагом русичи наравне с сынами других народов и племён, плативших Аттиле «дань кровью», гибли на просторах Европы, завоёвывая гуннам новые территории и покоряя ещё свободные народы.

Просуществовав семьдесят лет, империя гуннов рухнула, однако отвращение русичей к красному цвету сохранилось. На боевых стягах русичей всех племён обычно присутствовал красный цвет, но всегда в совокупности с другими, чаще всего с чёрным, жёлтым, голубым, что должно было свидетельствовать о готовности русичей не жалеть крови при защите родной земли, плодородных нив, своих вод, но стягов только красного цвета у них не было. Но самыми любимыми цветами были зелёный и синий — цвета окружавшего безбрежного мира: лесов и степей, небес и вод.

Стойкое неприятие на Руси красного цвета объяснялось ещё тем, что сразу после смерти «бича Небесного» и крушения его державы, тогдашний жрец-хранитель священного Перунова[4] источника на Лысой горе предрёк, что Руси предстоит ещё раз быть семьдесят лет под чужим игом и платить поработителям «дань кровью», заставляя своих сыновей умирать за чуждые их Родине интересы под стягом красного цвета — цвета ослепляющей ярости, насилия, крови, пожаров. Причём на этот раз Русь не будет покорена силой оружия, она сама падёт к ногам лукавых насильников, расчистив им путь к власти собственными руками и пролив кровь своих лучших сынов, стремившихся не допустить сей роковой ошибки.

Вот почему на стяге великих киевских князей были только два цвета — жёлтый и голубой: цвет дарующего жизнь всему живому солнца и цвет небес, где обитали покровительствовавшие русичам боги, а готовность оборонять землю предков олицетворял вышитый на стяге родовой знак Рюриковичей[5] — сокол-рорик, предпочитавший погибнуть при защите родного гнезда, нежели уступить любому врагу, в том числе намного сильнее его.

Шагавший впереди посольства византиец остановился перед Игорем, отвесил ему поясной поклон. Его небольшая чёрная борода была заметно тронута сединой, сильный загар и морщины на лице не могли скрыть длинного белёсого шрама на левой щеке. Лёгкая походка и поджарая фигура выдавали в нём если не сегодняшнего, то вчерашнего воина. Одеяние византийца из тонкой белой ткани было отделано по краям пурпурными полосами — клавами, свидетельствовавшими о том, что он носит чин патрикия, один из самых высоких в империи.

   — Великий князь, ты обещал дать сегодня моему императору ответ, согласен ли заключить мир с Византией и увести от её границ своё войско, — прозвучал голос византийца со шрамом.

   — Ты получишь его, патрикий Варда[6]. Тебе вчера удалось убедить меня, что для блага Руси и Нового Рима им надобно жить в мире. И если сегодня я стою у рубежей империи и готов ступить на её землю, виной тому твой император, нарушивший стародавний договор с моим предшественником, князем Олегом[7]. Новый Рим желает мира — он получит его, подтвердив действие договора с князем Олегом и выполнив требование, предъявленное им империи перед заключением этого договора.

   — От имени императора заявляю, что прежний договор империи с князем Олегом будет подтверждён и Русь снова станет другом и союзником Нового Рима, — важно произнёс Варда.