Рука судьбы

Лейтенант Хорнблауэр вышел на палубу, находясь под легким впечатлением от своего нового мундира. Еще вчера он звался «мистер мичман Хорнблауэр», и носил на воротнике белые лычки – «знак зверя», – обозначающие его ранг. Теперь же, бросая украдкой взгляд, Хорнблауэр ловил краем глаза отблеск эполета; ему было двадцать лет, и он стал настоящим лейтенантом, и получил королевский патент вместо какого-то там уоррент-офицерского приказа, и был официально признан достаточно компетентным – это особо его заботило, – чтобы нести вахту и управлять любым кораблем флота Его Величества.

Откозыряв квартердеку, он поспешил к своему дивизиону. Все были слишком заняты, чтобы обращать внимание на его новый мундир, ибо весь экипаж спешил занять места по расписанию. Капитан фрегата Его Величества «Маргерита» Кортни имел привычку пороть того, кто окажется последним, выполняя приказ, а в данный момент был приказ гласил: «Всем строиться смотреть наказание». Имея под рукой боцманских помощников с плетками-девятихвостками наготове, капитан Кортни мог отдать приказ о порке еще с большей легкостью, чем обычно, поэтому матросы просто пылали от рвения. Кортни подошел к краю юта и наблюдал за копошащейся массой с сардонической усмешкой. Глядя на него, Хорнблауэр готов был поклясться, что капитан буквально облизывается в предвкушении жестокого зрелища. Кортни принадлежал к тем безрассудным тиранам, которым ни в коем случае нельзя вверять самодержавную капитанскую власть: он испытывал наслаждение от боли и страданий. Хорнблауэр проклинал судьбу, поставившую его под власть Кортни вместо справедливого и человечного сэра Эдварда Пеллью. Вакансии, возникшие на борту «Маргериты» были результатом военного трибунала над двумя доведенными до отчаяния придирками Кортни лейтенантами, и теперь Хорнблауэр гадал, когда же ему, в свою очередь, предстоит открыть новую вакансию.

Все заняли свои места, выстроившись вдоль шкафута и переходных мостиков, лицом к середине корабля, и застыв навытяжку, ждали в мертвой тишине, когда начнется жестокий спектакль. Им предстояло быть свидетелями человеческого жертвоприношения, словно среди диких племен, каких-нибудь ацтеков или ашанти, и никто не мог поручиться, что именно он не станет следующей жертвой кровожадной страсти капитана Кортни, которую не способны были удовлетворить даже пятнадцать порок, намеченных на этот день. Весь корабль замер, застыл в неестественном напряжении.

Капитан Кортни был наготове, держа в руке Свод законов военного времени – документ, наделявший его властью, которую он собирался вот-вот применить. Когда выведут провинившихся, головы обнажатся, застучат барабаны, и капитан зачитает вслух те статьи Свода, которые относятся к случаю каждого из тех пятнадцати, кому суждено пострадать. Кортни был занят тем, что подбирал нужные куски, лихорадочно перелистывая страницы. Мастер-оружейник что-то тянул с выводом приговоренных; ему стоит поторопиться, если он не желает поменяться с ними местами.

На форкастле появилась небольшая группа людей, выбравшихся из носового люка. Они сосредоточенно и безмолвно принялись что-то делать, будто исполняли некое ответственное поручение. Хорнблауэр глядел на них с недоумением: чем, черт побери, можно заниматься в такой момент? Кортни был слишком погружен в Свод, чтобы заметить происходящее, и никто не желал брать на себя смелость отвлечь его. Тут на главную палубу выскочил человек. Весь взъерошенный, растрепанный, он дико озирался вокруг. Это был один из корабельных капралов – помощник мастера-оружейника – посланный за осужденными вниз. Капрал пригладил ладонью волосы, и тут взгляд его упал на группу на баке. Он дико закричал. Все, застыв до того по стойке «смирно», оживились. Кортни оторвал от книги свирепый взгляд.

– Сэр! – вопил капрал, отчаянно жестикулируя. – Сэр!

Маленькая группа на форкастле работа слаженно. Они разнайтовили мощную восемнадцатифунтовую карронаду и развернули ее так, чтобы она смотрела в сторону кормы. Один из матросов только что закончил забивать в дуло заряд, другой – в нем Хорнблауэр узнал Гартона – командира орудийного расчета из своего дивизиона, и одного из тех, кто подлежал сегодня порке – с помощью регулировочного винта опустил ствол, нацелив его на палубу.