Розы злы. Трилогия

Убивать лучшего друга детства оказалось легко. Никогда не думал, что я вообще смогу кого-то убить, а тут прямо друга. Я его обозвать всегда боялся, а тут прямо убил. Ножом. В горло. Кровь по стенам. Убил. По-настоящему. А потом…

Но, пожалуй, я начну с начала.

Из своего родного города Розинска, я уехал в Москву ровно семь лет назад, чему я безумно рад. Тогда мне было двадцать пять. Я был глуп и беден. За два первых года сменил с десяток профессий, прошел огонь и воду и стал курьером в большом рекламном агентстве, где мне очень нравилось. Я общался с интересными людьми, занимался не пыльной работой, познакомился с копирайтерами, которые оказались веселыми ребятами, хотя на первый взгляд они выглядят как зануды. Внешность обманчива. И я появился в нужное время, в нужном месте. С одним из копирайтеров, Романом, мы сдружились, и он помог мне получить повышение, я тоже стал копирайтером. Не буду лукавить, это работа моей мечты. Я придумывал слоганы и рекламные лозунги для фирм и их продуктов, писал сценарии для рекламных роликов и рекламных копаний, флешмобов и массовых акций. Дела в рекламном агентстве шли отлично, я показал себя с лучшей стороны. Заработал хорошие деньги и кое-какой авторитет среди творческих, а с моим другом Романом мы параллельно организовали свое небольшое рекламное агентство с веселым названием «РоРо», которое образовалось от наших имен – Роман и Родион.

За пять лет работы в рекламе, я скопил на хорошую двухкомнатную квартиру в центре столицы, купил не плохую машину, успел, объехал треть мира и встретил свою любовь.

Моя девушка Маша работает художником. Она красивая. Она великолепно рисует, хорошо выглядит и очень горяча в постели. Ей двадцать пять, мой любимый возраст. Именно в этом возрасте и начинается настоящая жизнь. Мы не живем вместе, хотим подольше сохранить чувство страсти. Она классная и я, ее люблю. Когда я рядом с ней, то чувствую себя моложе. Мне снова восемнадцать, я полон сил, я счастлив.

За семь лет, пока я жил в Москве, я приезжал в свой родной город Розинск всего раз пять и то на пару дней. У меня есть секрет, который связан с Розинском и про который я хочу забыть, вычеркнуть его из памяти навсегда. Но каждый мой приезд на меня накатывают ужасные воспоминания. Да и сам город, своей серостью, разрухой и унынием, наводит на меня не самые радужные мысли. Каждый мой приезд в этот город, это что-то выбивающее из колеи.

Вот, например, каждый новый год все украшают елку. Достают мишуру, «дождик» и стеклянные елочные игрушки, в основном шары. Елка наряжена. Все красиво, блестит, радует, создает нужное настроение. Но одна игрушка, один шар падает и, сука, разбивается. Прямо на мелкие осколки. Вокруг предпраздничная красота, а на полу эти маленькие острые стеклышки. Кто-то наливает шампанское в хрустальный бокал, а ты собираешь эти осколки, а потом пылесосишь, чтобы ничего не осталось. Все танцуют, поют, загадывают желания, а ты случайно наступаешь на незамеченный тобой осколок игрушки-шара и протыкаешь себе ногу. Все кричат, смеются, радуются, а ты морщишься, у тебя идет кровь. Все как у меня на самом деле. Моя жизнь, мое настоящее – это елка, праздник, новый год. А Розинск – это тот разбившийся шар, это мое прошлое, которое нельзя просто подмести и выкинуть. Это кровоточащая ранка, которая постоянно болит.

Моя милая, бедная мама умерла, когда мне было тринадцать. У нее был рак. Сколько она натерпелась. Ужас. Даже и вспоминать не хочется, больно. Побои от вечно пьяного и гулящего мужа. Нескончаемые попойки дома. Безденежье. Долги. Она умерла в тот момент, когда больше всего была мне нужна. Пусть земля ей будет пухом.

Мой отец-алкаш приводил в нашу квартиру, которую, кстати, заработала в свое время моя мать, разных потрепанных женщин, очень странных, опухших и каждый раз говорил мне: – «Знакомься Родя-сынок, это твоя новая мама». Я посылал их к черту, а мой отец злился и называл меня «неблагодарным сученышом», «грязным ублюдком», а после, выгонял из дома. Я, сжимая кулаки и зубы от злости, со слезами на глазах, шел ночевать к своим друзьям. У меня, их было двое – Максим Иларионов и Ваня Незванный. Друзей, настоящих, всегда должно быть не больше двух. Первый самый настоящий, а второй настоящий, но не настолько настоящий как первый. Глупо сказано, но правда жизни.