Рождественское дело Холмса

Я ожидал увеличения желудочно-кишечных расстройств, всплеска вызовов от желчных больных, сердечных недомоганий. Не удивительно — Рождество! После обычных воздержаний наступила пора неумеренных празднований, чрезмерных возлияний и радости пищевых отравлений. И визиты в тот день вымотали меня изрядно. К тому же с утра на Лондон лег туман, к вечеру заморосил нудный дождь. Вдобавок ко всем неприятностям, выходя из кэба, я оступился и ухнул калошей в глубокую лужу, заметно измазав брюки грязью. Надо ли объяснять, в каком настроении поднимался к себе во второй этаж?

К моему удивлению, Холмс безмолвно сидел в гостиной, пролистывая вечерние газеты, и даже не откликнулся на мое громкое приветствие. Пораженный, но более всего раздосадованный и усталый, я переоделся в своей комнате, позвал миссис Хадсон, передал ей испачканное платье, чтобы отослала в чистку.

— Мистер Уотсон, — негромко проговорила она, едва поднявшись ко мне. — Я волнуюсь за вашего друга, он нынче с утра особенно не в духе.

— Не волнуйтесь, миссис Хадсон, — попытался утешить я ее, — погода на всех влияет непосредственным образом. К тому же мистер Холмс вот уже две недели как томится бездельем. Для него это наиболее худшее, что только можно придумать.

— Наверное, вы правы, — покивала старушка, сложив губы куриной гузкой и овевая бледные щеки аккуратными седыми буклями, выбивающимися из-под чепца. Но я видел, что она что-то недоговаривает. И не ошибся.

Спустившись в гостиную, обнаружил, что Холмса нет. Когда и куда тот ушел, никто не заметил. Скорее всего, мой товарищ скрылся, пока мы шептались с хозяйкой.

После ужина ароматной тушеной говядиной с яичницей, щедро напичканной по американскому обычаю ветчиной, настроение мое улучшилось. Сытый покой навалился со всех сторон, и, взяв в руки оставленные моим соседом газеты, я принялся было читать. Но тепло и отсветы камина, плясавшие по стенам, умиротворяли ничуть не хуже задушевной беседы, и я не заметил, как задремал в кресле-качалке.

— Не изволите ли прочесть, сударь? — разбудил меня просительно дребезжащий голос.

Рядом, в паре метров от журнального стола с ворохом прессы, наивно улыбался щербатым ртом с прокуренными желтыми зубами заросший щетиной одноглазый старик в грязном длиннополом плаще явно с чужого плеча. Он тянулся рукой в рваной вязаной перчатке с вылезшим наружу обгрызенным ногтем к лежащему на столе газетному листу.

— Как… Как вы сюда попали? — негодующе воскликнул я, пытаясь определить, стукнуть его по голове тростью, оставленной у стены или ограничиться устной угрозой.

— Я по интересующему мистера Холмса вопросу, — успокаивающе проговорил тот, хитро подмигивая и все так же подталкивая мне газету с объявлением.

— Но его нет дома, — возразил я. — И отстаньте от меня с вашими глупыми предложениями! Ждите благодетеля, который заплатит за сведения…

Внезапно старик расхохотался знакомым каркающим смехом.

— Милый Уотсон, вы не представляете, как легко вас морочить и как мне нравится это проделывать с вами! Вы чудо как доверчивы. — Он стянул драные перчатки, парик с черной повязкой, бороду и усы, скинул плащ и угнездился в кресле у камина, набивая трубку. — А текст почитайте, почитайте. Я там обвел карандашом. Нас ждет пара любопытных денечков, друг мой! — И замер в безмолвии, хлюпая трубкой.

Прочтя о том, что в Вест-Энде сдается недорого комната для молодого человека, о благотворительной раздаче подарков бедным детям у собора Святого Петра, открытии выставки кошек и сувениров из Индии, а также список учреждений в Сити, закрывающихся на рождественские праздники, я непонимающе уставился в клубы дыма, распространявшиеся по комнате.

— Вы, конечно, ничего не поняли, дорогой друг, — прокашлялся Шерлок. — Я и сам не все уяснил до конца. Надеюсь, завтра дело прояснится.

— Дело? — Я оторопел. — Вы обнаружили будущее дело в газетных объявлениях?

Из сизой мглы вырисовался горделивый профиль, с достоинством кивнул и вновь засипел трубкой.

— Что ж, подождем завтрашнего утра, — со вздохом согласился я, прикидывая, скольких коллег я осчастливлю, перенаправив клиентов к ним.

— Да, совместить кошек и сувениры — это, конечно, шедевр изобретательности, — весело прокричал Холмс утром вместо приветствия. Он, скорее всего, недавно вернулся с улицы, так как уже сидел у камина, в то время как я только умылся и вышел к завтраку.

— А что вас удивляет, друг мой? — спросил я, придвигая к себе овсянку.

— Да неужели непонятно? Домашних зверушек любят благовоспитанные леди и их примерные дочери. Тогда как дешевую индийскую шнягу купит разве что нищий житель Ист-Энда для своей подружки! Совместить несовместимое — вот, похоже, каков лозунг устроителей этого мероприятия. Я уже побывал там и убедился, что публика, привлеченная объявлениями, тут же уходит, едва столкнувшись с лондонской голытьбой. При этом гомонят и возмущаются ужасно. А те отвечают им взаимностью. Верный расчет!