Рождённые в лодке

Всю неделю шёл, холодный, осенний дождь. То буд-то бы затихал, то с новой силой хлестал по стёклам окон и барабанил по крыше. Сегодня к обеду дождь закончился, но холодное водянистее небо всё ещё придавливало истомлённый дождями город.

Фрося подошла к окну, отодвинула тюлевую штору и внимательно всмотрелась в серость и неряшливость сиротливой улицы. Её охватил чудовищный цепенящий ужас, от задуманной ею мысли, отступать от которой она не собиралась. Уйти от мужа она задумала уже давно, как только он ей предложил сделать аборт. В душе ещё теплилась надежда, что их жизнь может наладиться. Но когда муж стал устраивать в доме вечеринки, приглашая распутных девиц, поняла, что трещина в их жизни очень большая и склеить её у неё не будет сил:. « Сегодня! Только сегодня! – решила Фрося». Сегодня суббота и она уже не сможет вынести очередную вечеринку Тихона. Фрося вытряхнула из наволочки подушку и заложила в наволочку несколько своих платьев, нижнее бельё и пару туфель. Связала тугим узлом, перекинула через плечо, открыла дверь, на миг обернулась, окинула злобным взглядом комнату и вышла, плотно затворив за собой дверь.

Улица встретила её промозглостью и холодным одиночеством. С минуту Фрося постояла около крыльца в раздумье и потом побрела, не разбирая дороги. Сумбурные мысли терзали её сердце, и страх перед будущим теребил её сознание. Редкие прохожие сторонились, пропуская Фросю, и невольно оглядывались ей вслед. Она не заметила, как оказалась на берегу речки. Первое, что пришло ей       тогда в голову: « Надо утопиться!», и она, не раздумывая, с узелком на плече, шагнула в воду.

– Ты это куда, молодичка?! – услышала она сзади старческий взволнованный голос.

Фрося на мгновение остановилась и, не оборачиваясь, пошла дальше.

– О горе! – закричал дед Серафим и бросился за ней в воду. – Ты, что сдурела в такой холод бродом переходить?! – хватая Фросю сзади за юбку, ругал её дед.

И не дожидаясь ответа, вытащи её из воды.

– Господи! Да ты ещё и на снастях?! – запричитал дед Серафим, когда увидел под шалью выпяченный живот. – Ну-ка немедленно в лодку! – строго скомандовал дед: – Устинья! – закричал он бабке, выскочившей на крыльцо, – неси скорее свои чулки да юбку, что потеплее!

Устинья, ничего не понимая, бросилась в дом и мигом выскочила с охапкой тряпок.

– Что случилось дед?! – спросила испуганная бабка.

– Быстрее переодень молодичку, ноги промочила! – скомандовал дед, а сам побежал к лодке.

Вскоре мотор заработал, и дед молодцевато подбежал к Фросе.

– Давай, голубушка, потихоньку проходи к лодке.

Фрося не сопротивлялась. Подошла к лодке с трудом перекинула ногу через борт и уселась на корме.

Серафим запрыгнул в лодку вслед за Фросей и только тогда спросил: – Куда тебе надо ехать?

– У меня в Темьяновке сестра живёт. – Глухо ответила Фрося.

– Так это же рядом! Я тебя вмиг доставлю! Ты только ноги закутай в мой тулуп, а то замёрзнешь!

Фросе и так в бабкиной юбке до пят и в шерстяных носках было тепло, но она не стала спорить с дедом и укуталась почти вся в местами рваный тулуп.

Дед включил скорость, и лодка тронулась, оставляя на берегу недоумевающую Устинью.

Лодка подплывала к середине река, как Фрося почувствовала сильную боль в пояснице и по её ногам потекла тёплая жидкость,

– Ой, вскрикнула Фрося и ухватилась за живот.

– Что случилось? – испугался дед, остановил мотор и перебрался ближе к Фросе.

– Дедушка, я почему – то вся мокрая и у меня вот здесь сильно болит. – И она показала на низ живота.

Сирафим догадался, что начались роды, и запричитал: метаясь около Фроси:

– О, Господи! Этого только мне и не хватало! Что же делать – то будем?! Всего пол – пути проехали!

Лодка оставленная без мотора плыла по течению, быстро удаляясь от противоположного причала. Дед Серафим хотел, было вновь завести мотор и выправить лодку, но в это время Фрося начала рожать. Дед бросился от мотора снова к Фросе, молниеносно содрал с себя тужурку, торопливо стащил рубашку, и разодрал её на несколько кусков. Вскоре родился мальчик, но звука не подал, вслед за ребёнком вышел послед. Фрося потеряла сознание. Дед Серафим неумело завернул в кусок от рубашки ребёнка вместе с последом, вмиг сообразив, что ребёночек родился мёртвым, положил под скамью и принялся приводить в чувство Фросю. Она вскоре очнулась, и снова начались у неё потуги, и родила ещё девочку. Ребёнок закричал, дед оторвал кусок шнурка от своего туфля, перевязал пуповину, складным ножом отрезал её, завернул в оторванный подол рубашки и уложил ребёнка в тулуп, рядом с Фросей.

Фрося прижала ребёнка к груди и что- то невнятно шептала. Только сейчас Дед заметил, что лодка ушла по течению далеко от Темьяновки. Он перебрался к мотору, вскоре мотор взревел и дед помчался назад с бешеной скоростью до Темьяновского причала.

Наконец, показалось село и его причал. Сирафим подогнал лодку, выскочил и неё и с силой дёрнул на берег, чтобы не унесло водой, привязывать было некогда.

– Где живёт твоя сестра? – спросил он Фросю.

– Здесь рядом… Их дом у самой реки.