Рождение волшебницы

Город почернел, улочки превратились в канавы, и в покрытых рябью лужах мокли клочья сорванной с крыш соломы. Всюду хлестала и лилась вода: низвергалась с неба, струилась с наброшенной на плечи рогожи, сочилась за шиворот. Пронизанный брызгами шквал внезапно ударял в лицо — сопротивляясь ветру, прохожий горбился и торопился укрыться, бросив беглый взгляд в сторону бухты, где качали оголенными мачтами корабли. А дома вода подтекала за порог, дребезжали ставни, огонь в очаге припадал к полу и метался, как больной.

День за днем валили тучи. Далеко за морем, где рождалась непогода, давно должны были кончиться запасы дождя и ветра, но, видно, разверзлась бездна. Тучи ползли, стесняя друг друга, ослабевший было дождь припускался с нерастраченной силой.

И люди увидели змея. Потревоженный ненастьем, он поднялся из пучин и, почти не взмахивая распластанными крыльями, плыл по ветру. Сквозь серую хмарь в разрывах туч мерцала грязно-розовая чешуя.

Старики рассказывали, что в переменчивом розовом сиянии, которое источает Смокова чешуя, чудятся призрачные дворцы, оживают диковинные звери и проявляется облик ушедших из жизни людей. Когда не найдешь сил отвернуться — с ума сбредишь. Так толковали седые хранители преданий, сохранившие до глубокой старости твердый рассудок и, значит, — это очевидно! — никогда Смока вблизи не видевшие. С незапамятных времен медлительный, косный в привычках змей не покидал заповедных глубин моря, и люди льстили себя надеждой, что он окончательно погрузился в придонный ил.

А два дня спустя обрушился берег. С раскатистым грохотом обвалилось саженей триста крутого обрыва за Медвежьим Носом. Это невиданное потрясение тверди обратило все мысли и взоры к морю.

На взбаламученном его просторе беспокойная старуха Колча приметила корабль. Крутобокий красный корабль она заметила прежде всяких «портовых крыс», прежде мальчишек, прежде рыбаков Корабельной слободы и корабелов, прежде городского головы и его стражников — прежде всех. И это было немаловажное обстоятельство, потому что корабль с опрокинутой за борт мачтой и бортом к волне, совсем уже вблизи берега, означал поживу.

Беспокойно оглядываясь на свою халупу за скалами Лисьего Носа, Колча семенила к морю навстречу сбивающему с ног ветру Вымокшая, заляпанная красной глиной юбка путалась в ногах, деревянные башмаки скользили на раскисшей тропе. Останавливаясь перевести дух, Колча силилась рассмотреть в пелене водной пыли корабль — свисающий ниже пояса угол платка то и дело вздымался и с мокрым хлопком захлестывал голову, приходилось откидывать его с лица. Но можно было все же разобрать, что на пляшущей палубе мельтешатся люди, валят за осевший в волну борт увязанные веревками тюки и бочки.

Колча пробиралась по оголенной вершине сопки, подгадывая место, куда несет судно. На каменистом спуске она заскользила и, когда падения нельзя было избежать, плюхнулась задом и покатилась, истошно взвизгивая, — через мгновение поворот тропинки сбросил ее на поросли кизила. Исцарапанная и замурзанная старуха кинула взгляд на добычу. Саженей за сто до берега, на бурунах, корабль ударился днищем и сокрушительный вал накрыл кузов. Схлынула пена — на запрокинутой палубе не видно было людей.

Кое-как спустившись к прибою, Колча приметила ныряющий между гребнями волн ящик. Вернее, сундук. Настоящий большой сундук с запертой крышкой. Переброшенный через жуткие камни, о которые разбивалось море, он колыхался на раскатистой, но пологой зыби. Алчная дрожь прохватила старуху, сундук ударился о песок — она ринулась в воду. Убегающая волна тянула в пучину, но Колча успела поймать боковую ручку сундука. Наглотавшаяся воды старуха держалась намертво, и в этом случае жадность служила сходной заменой благоразумию: Колча держала сундук, но и сундук держал Колчу. Она успела перевести дух, когда полный взбаламученного песка поток приподнял ее и увлек под гребень нарастающей волны, которая огрела по макушке чем-то твердым.

Это был деревянный башмак. Собственный Колчин башмак своевольно носился в чуждой ему стихии. Вечно придавленный к земле, он обнаружил вдруг завидные мореходные качества: перекрутившись в пене, неизменно становился он, так сказать, на ровный киль и взлетал навстречу опасности. Отплевываясь, Колча извернулась поймать беглеца, но выпустила на мгновение сундук, и новый вал, вспучивая юбки, подхватил ее и, как рыхлую груду водорослей, швырнул на отмель.