Розанов против Гоголя

Виктор Ерофеев

Розанов против Гоголя

Какое нам сейчас, собственно говоря, дело до того, что небезызвестный литератор, философ и публицист конца XIX -- начала XX века, фигура в достаточной мере спорная, чтобы иметь репутацию одиозной, Василий Васильевич Розанов испытывал острейшую неприязнь к Гоголю, преследовал его с поистине маниакальной страстью, разоблачал при каждой оказии?

Не проще ли, не вдаваясь в детали и обстоятельства дела, уже покрытые толстым слоем копоти и пыли почти вековой давности, принять всю историю за повторение крыловской басни о слоне и моське? Ну, лаял Розанов на Гоголя -- и ладно. Гоголю от этого ни жарко ни холодно. Потому-то Розанов и лаял, что был одиозной фигурой... Или так: потому-то и был одиозной фигурой, что лаял на Гоголя.

Собака лает -- ветер несет. И унес лай в небытие. Теперь кто помнит?

Однако странно: такое упорство! Более двадцати лет ругать Гоголя отборными словами, публично, в книге, обозвать его идиотом, причем идиотом не в том возвышенном, ангельском значении слова, которое привил ему Достоевский, а в самом что ни на есть площадном, ругательном смысле... в самом деле, что ли, взбесился?

Но почему именно Гоголя? Что это: случайный выбор, расчет, недоразумение?

Шел конец XIX века. Москва готовилась воздвигнуть Гоголю памятник. Гоголь вроде бы уже стал всеобщим любимцем, обрел статус классика, имена его героев прочно вошли в словарь... Откуда могла родиться ненависть? За что возможно ненавидеть Гоголя?

Факт розановского отношения к Гоголю исключителен в истории русской критики, хотя антигоголевская тенденция существовала с самого момента выхода в свет "Ревизора" и "Мертвых душ".

Напомним, что разделение критиков на друзей и врагов Гоголя скорее происходило внутри партий западников и славянофилов, нежели соответствовало установившимся "партийным" границам. Об этом писал Герцен в своем дневнике 29 июля 1842 года: "Славянофилы и антиславянисты разделялись на партии. Славянофилы N 1 говорят, что это ("Мертвые души". -- В. Е.) -- апотеоз Руси, "Илиада" наша, и хвалят, след; другие бесятся, говорят, что тут анафема Руси, и за то ругают. Обратно тоже раздвоились антиславянисты".

В антигоголевском лагере оказался оскорбленный, объявленный сумасшедшим Чаадаев, писавший о "Ревизоре": "Никогда еще нация не подвергалась такому бичеванию, никогда еще страну не обдавали такою грязью..." Скептически был настроен и его недавний издатель Надеждин, вернувшийся из ссылки, куда он отправился за публикацию "Философического письма": "Больно читать эту книгу ("Мертвые души". -- В. Е.), больно за Россию и русских".

Н. Греч со своей стороны находил в "Мертвых душах" "какой-то особый мир негодяев, который никогда не существовал и не мог существовать". Ему вторил Сенковский на страницах "Библиотеки для чтения", бросивший Гоголю: "Вы систематически унижаете русских людей".

Славянофил Ф. Чижов писал автору "Мертвых душ" в 1847 году: "...я восхищался талантом, но как русский был оскорблен до глубины сердца". К. Леонтьев, оказавший большое влияние на Розанова, признавался в "почти личном нерасположении" к Гоголю "за Подавляющее, безнадежно прозаическое впечатление", которое произвела на него гоголевская поэма.

Вспомним и другой эпизод литературной полемики. Консервативный критик В. Авсеенко уже в 70-е годы упрекал Гоголя в бедности внутреннего содержания: "...Гоголь заставил наших писателей слишком небрежно относиться к внутреннему содержанию произведения и слишком полагаться на одну только художественность". Это утверждение вызвало резкую реакцию Достоевского ("Дневник писателя" за 1876 год). Однако стоит вспомнить и то, что сам Достоевский за пятнадцать лет до этого эпизода в статье "Книжность и грамотность" обнаружил такой взгляд на Гоголя, который, как мы сейчас увидим, в какой-то мере предшествовал розановским размышлениям: "Явилась потом смеющаяся маска Гоголя, с страшным могуществом смеха, -- с могуществом, не выражавшимся так сильно еще никогда, ни в ком, нигде, ни в чьей литературе с тех пор, как создалась земля. И вот после этого смеха Гоголь умирает перед нами, уморив себя сам, в бессилии создать и в точности определить себе идеал, над которым бы он мог не смеяться".

Итак, можно назвать немало критиков, которые неприязненно писали о Гоголе: славянофилов и западников, консерваторов и просто продажных писак, защитников теории "чистого искусства" и радикалов (в частности, Писарева, находившего в Гоголе полноту "невежества", а в "Мертвых душах" -"чепуху")1. Однако Розанов возвел неприязнь к Гоголю, можно сказать, на качественно новый уровень: борьба с Гоголем стала всеобъемлющей, программной.

Как ни странно, исследователи творчества Гоголя, в общем, прошли мимо этого факта, не придав ему того значения, которое он заслуживает. Между тем факт нуждается в критическом анализе по разным соображениям.