Ройзман. Уральский Робин Гуд

Руководитель проекта И. Гусинская

Корректор Е. Чудинова

Компьютерная верстка К. Свищёв

Арт-директор С. Тимонов

Дизайн обложки И. Раскин

В оформлении книги использованы фотографии из личного архива Ю. Крутеевой

© Панюшкин В. В., 2014

© Фотографии. Юлия Крутеева, 2014

© ООО «Альпина Паблишер», 2014

Серовский тракт ведет от Екатеринбурга на Север. Дорога прямая и новая. Но если вы будете ехать по ней достаточно долго, минуете Невьянск, Тагил, дорога исчезнет, растворится в болотах. Без вездеходной резины и без лебедки вы вряд ли прорветесь отсюда на Чердынь и Архангельск. А на Лабытнанги и Салехард не прорветесь даже и с лебедкой по разбитым проселкам и сгнившим гатям. Великие болота.

Здесь водораздел. Чуть западнее все реки текут в Россию. Отсюда все реки текут уже на Восток, в Сибирь, в Обь, к Ледовитому океану. Но реки непроходимее дорог, перекрыты буреломами и порогами, мчатся в скальных расщелинах или останавливают свое течение, впитавшись в бурую губку великих болот.

Эти болота когда-то были озерами. По берегам селились вогулы – воинственный и колдовской народ, пор и мось – кареглазые потомки медведя и сероглазые потомки бабочки. Отрядами по двести – триста луков они шли на легких лодках от озера к озеру в поисках новых охот и рыбных ловель, а медведь и бабочка смотрели на них из чащи. И они враждовали с русскими, когда русские пришли сюда добывать железо. Железное оружие русских оказалось сильнее вогульских луков. Распятый бог, которому поклонялись русские, оказался сильнее бабочки и медведя. Люди (слово «манси» на языке вогулов значит просто «люди») отступали все дальше на Север и исчезали среди болот.

Русские тоже отступали все дальше в чащу. Великий русский царь обезглавил Церковь, отменил патриаршество, подновил обряды в угоду своей политике, а русские, которые селились здесь, были старообрядцами – не брили бороды, не прикасались к спиртному и часто изображали на своих иконах усекновение главы Иоанна Крестителя. Креститель у них был облачен в патриаршие ризы, а палач был безбород и имел портретное сходство с Петром Великим. Еще на здешних иконах часто писали Илью-пророка, как тот возносится к небу на огненной колеснице. Всякий старообрядец, всякий, крестившийся щепотью, а не троеперстием, знал, что так изображается гарь. Всякий раз, когда правительственные войска приходили сюда насаждать церковные новшества, местные люди запирали себя целыми селами в деревянных храмах и поджигали – верный способ спастись.

Поселения старообрядцев были богаты. Хотя бы по той причине, что не было водки, а зато были железо и золото. Железа было так много, что даже церковные паперти мостили здесь чугунными плитами, а не каменными. И если где-нибудь в Европе, в каком-нибудь дворце или церкви вы увидите чугунные литые ступени, то ищите на них здешнее клеймо.

И золото здесь мыли всегда. Здешнюю невьянскую икону вы легко отличите по обилию золота. Невьянск был богатым городом, пока не сгорел дотла перед самой революцией 1917 года, чтобы уж больше не возродиться в былой славе. Но золото моют до сих пор.

Когда вы едете в сторону Невьянска по Серовскому тракту, когда проезжаете по деревням, когда видите приземистые старообрядческие избы с повалами, выносными балками, на которых лежат козырьки, закрывающие стены от дождя, – знайте, что в каждой такой избе могут мыть золото. Это незаконно. Согласно закону артели старателей должны мыть золото строго по лицензии государства. Но люди здесь моют золото без лицензий в собственных погребах. Какие бы ни были законы, здесь, если вы нашли у себя в погребе золотоносную жилу, вы все равно будете каждый день спускаться под пол с лопатой, лотком и фонарем. Таков Урал.

Здешний уклад жизни, замешанный на дерзости и кладоискательстве, даже революция и советская власть не смогли подорвать вполне. Раскулаченные старообрядцы, хоть и ходили по деревням с котомками, как нищие, но не просили милостыни. Просто становились под окнами своих гонителей и молча глядели в окна то ли с упреком, то ли с угрозой. И если им подавали краюшку отнятого у них же хлеба, они благодарили. А если не подавали, то уходили молча, закинув котомку на плечо, – в город, на заводы.