Ротмистр

Профессор Санкт-Петербургского университета Фридрих Карлович Яттс выбрался из почтового тарантаса под сентябрьскую морось, и, кутаясь в набрякший от влаги плащ, с тоской посмотрел на свои желтые лакированные штиблеты, по щиколотку утопшие в грязь, на багаж, сваленный тут же, и беспомощно огляделся. Хутор Шишовка название свое полностью оправдывал. Два десятка почерневших от времени и дождя изб, окруженных подгнившими жердями, затерялись на бескрайних просторах Российской Империи. Вплотную к изломанным лоскутным огородикам стеной подступал суровый таежный лес, простиравшийся на многие сотни верст вокруг. Единственная ниточка цивилизации – узкая петлючая дорога, не дорога – тропа, отблескивающая скопившимися в колеях ручейками, заканчивалась здесь, у ног профессора.

— Фридрих Карлович? — скорее для порядка осведомился молодой человек неслышно возникший позади. Вряд ли в такую глушь заехал бы случайный человек.

— Прошу простить за задержку. Меня зовут Вортош.

— Это имя или фамилия?

— Имя.

— Честь имею, — профессор недовольно поджал губы. — Полагаю, неотложное дело, по которому меня сюда вызвали, стоит затраченных мной усилий.

Вортош дипломатично склонил голову набок:

— Прошу за мной.

— Черт знает что такое, — запричитал Фридрих Карлович, оскальзываясь на мокрой траве. — Я бросаю лекции, бросаю научную работу, бросаю все!.. И, не знамо зачем, тащусь в эту Тмутаракань. Сначала паровозом, после на перекладных, после на обыкновенной телеге… Вы знаете, что такое провести две недели в путешествиях по российским дорогам? Вот уж, воистину, две беды…

— Боюсь, Фридрих Карлович, — обернулся Вортош, — что здесь одной бедой меньше.

— Что же, все умные?

— Отнюдь. Просто дорог нет вовсе.

— Шутки шутить изволите, — профессор вздохнул.

Подле оседланных лошадей отирался сутулый мужичок, то и дело оглаживающий кучерявую бороденку.

— Это – Аким. Проводник из местных, — Вортош умело навьючивал кладь.

— Можно ехать, что ль? — мужичок нетерпеливо поправил на плече ремень двуствольного ружья. — Засветло б добраться.

— Позвольте! Не хотите ли вы сказать, что мне придется еще и верхом, так сказать?..

— Верст десять, — Вортош помог кряхтящему профессору взобраться на лошадь. — А после пешком…

— Все! Довольно! — запротестовал тот, размахивая руками. — Не желаю более вас слушать! Немедленно снимите меня и отправьте обратно в Петербург!..

— Фридрих Карлович! — Вортош сел в седло. — Вы изволили спросить, значима ли причина, вызвавшая ваш визит? Так вот, посмею вас заверить: да!..

Нахохлившийся, похожий на мокрого воробья Фридрих Карлович, едва переставлял непослушные ноги в презентованных Вортошем кожаных сапогах, обессилено переваливался через поваль с задранными уродливыми дланями корневищ. Аким уверенно вел сквозь непролазные дебри, огибал топи, угадывал места бродов голосистых каменистых речушек, останавливался, терпеливо ожидая медлительных своих спутников, дымил махоркой. Как он ориентировался в тайге без новомодного компаса, без карты, при небе, затянутом тучами, ведал один лишь Господь. Дважды проводник вскидывал ружье, выцеливая копошащегося в буреломе медведя, почтительно величаемого в здешних местах "хозяином". Уже в сиреневых сумерках забрезжили впереди яркие язычки костров.

— Добрый вечер, Фридрих Карлович! — навстречу, в сопровождении людей с факелами, выступил широкоплечий высокий господин. — Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным?

— Оставьте ваши любезности! — раздраженно отозвался профессор, всматриваясь в выразительное при свете факелов лицо. — Здесь, похоже, любой знает меня по имени отчеству. С кем имею честь?

— Простите, виноват! Ливнев Матвей Нилыч, начальник экспедиции. Мои коллеги в Петербурге отрекомендовали вас как лучшего специалиста в области археологии и палеонтологии, и я крайне благодарен вам за то, что вы откликнулись на мой призыв. Все вопросы, коих у меня, уверяю, накопилось ничуть не меньше, чем у вас, предлагаю отложить до завтрашнего утра. Вам сейчас нужно отдохнуть, поужинать, переодеться в сухое. Проводите профессора в палатку!..

— Подождите, умоляю! — заломил пальцы Фридрих Карлович. — Все, что вы сказали, очень лестно, однако я никогда не решился бы отправиться сюда, если бы не любопытство, порок, который меня, в конце концов, погубит. Одна лишь мысль не давала мне послать к черту всю эту затею и вернуться с полпути домой… Покажите, что же вы нашли!

— Извольте, — кивнул Ливнев после недолгого раздумья и жестом пригласил профессора следовать за собой.