Россия. Еще не вечер

Кто сказал, что жизнь не интересна?

Я, глядя на людей, этого сказать не могу. Как много радости доставляет им поток звуков, несущийся от двигающихся на сцене талантов, с каким энтузиазмом они сами прыгают и трясутся, с каким напряжением следят, куда поехал Путин и что он делал, с каким трепетом окунаются в очередную любовь или, в крайнем случае, с каким волнением следят, что происходит на экранах телевизоров или на страницах романов, за любовью очередных педр и марий. А как интересно им съесть что-нибудь этакое, а как прекрасно пожариться на солнце где-нибудь под пальмой, а сколько приятных волнений доставляет известие о том, что своя команда забила гол, но это, разумеется, после того как дикторы новостей расскажут самое интересное — где еще разбился очередной самолет или случилось землетрясение. Мир так интересен! И чтобы познать все интересное, что человеку сегодня могут предложить, он порою месяцами торчит за прилавком, но зато, заработав «несколько тонн баксов», может слетать куда-нибудь и привезти оттуда свои фото на фоне Эйфелевой башни или океанского пляжа. Как много интересного в жизни таких людей! А можно купить спиртного и погрузиться в интереснейший кайф, и для такого кайфа сегодня ни ехать куда-нибудь, ни даже особо работать не надо. Интереснейшая жизнь у сегодняшних людей.

Не могу сказать, что мне лично это совсем уж до лампочки, но все-таки весь этот поток интереснейших вещей привел к тому, что я, страшно сказать, практически перестал включать телевизор. Более того, дошел до ужасных вещей: как-то прохожу мимо газетного киоска, а там с глянцевой обложки журнала (поленился прочесть название) в глаза бросается сенсация: «Были ли трусики на Джейн Фонде вдень свадьбы?» Признаюсь: не купил я этот журнал и теперь так и помру дураком, ничего не зная ни про трусики, ни про эту Фонду. И, надо сказать, что такие люди, как я, встречаются.

Как-то англичанина Б. Шоу спросили, почему он избегает аристократических тусовок, и тот ответил, что британская аристократия очень скучна. На своих встречах она бесконечно говорит о деньгах, о любви, о спорте, — а это такие нудные темы! Нет бы поговорить о чем-нибудь интересном, например о Боге. Б. Шоу считается одним из самых выдающихся острословов Великобритании, и, учитывая это, можно было бы считать, что в данном случае Шоу тонко пошутил. Действительно, что может быть скучнее, нежели разговор о Боге, для подавляющего числа нормальных людей? Вы удивитесь, но мне эта тема тоже неинтересна, хотя в книге придется говорить и о Боге. Но есть некоторые «но».

Зачем мы, люди, живем? Зачем появляемся на свет? Неужели для того, чтобы узнать, были ли трусики на Джейн Фонде, или для того, чтобы узнать, сколько самолетов разбилось? Может, нам прямо в детстве удалить головной мозг? Ведь кушать, какать и сношаться можно и без него.

«А! — скажут продвинутые. — Всем известно, что разговоры о смысле жизни бессмысленны, поскольку этот смысл невозможно понять. Великий поэт Гейне сказал, что смыслом жизни является сама жизнь». Поэту, со скидкой на его умственные способности, такие высказывания простительны, а остальным следовало бы насторожиться.

Не может быть смыслом, целью процесса сам процесс, само действие. Природа так устроена, в ней так действуют ее законы, что любой процесс идет для получения чего-то. И если Природа запустила процесс жизни человека, то обязана быть и цель того, зачем человек живет. Природа, простите, в отличие от Гейне, не дура.

«А какая нам разница, — отпарируют мне продвинутые, — дура Природа или не дура? Она нам подарила жизнь, и, может, у нее и была какая-то цель для нас. Но нам-то какая разница от того, что она от нас хотела? Она пусть хочет, что хочет, а мы проживем жизнь так, как сами хотим, а хотим мы ее прожить в свое удовольствие — так, как нам интересно». Логика тут есть, но нужно точно, на все сто процентов знать, что после жизни в свое удовольствие ты точно умрешь вместе со своим телом. Тогда да, тогда плевать на Природу. А если нет?