Ромашки в снегу

Глава I

Таня брела по безлюдной улице и с упреком смотрела на дождливое небо: нет, не такой погоды она ждала в начале декабря. Прежде, в это самое время снег уже укутывал своим ледяным покровом дома, деревья, тротуары, карнизы, машины и все сразу становилось таким волшебным и чудесным. Серость домов, грязь, мусор – все неряшливое, неприглядное и нелепое пряталось под белый пух, будто наряженная погодой елка. Она перевела взгляд с неба на себя – с ее черного плаща стекали тоненькие ручейки воды, замшевые ботинки впитали воду из луж, но и это еще не все – вязаная зеленая шапочка, напитавшись осадками, отяжелела и все время лезла на глаза. Она с досадой поправила ее, стала идти быстрее и вскоре приблизилась к своему дому. Когда-то это было общежитие, но несколько десятилетий назад его переделали под жилой дом с однотипными однокомнатными квартирами. Серое четырехэтажное здание, напоминающее что снаружи, что внутри громадный склеп, по ночам издавало непонятные жуткие звуки – то ли от того, что ветер завывал на дырявом чердаке, то ли от того, что фундамент здания продолжал оседать. Стены уродовали огромные трещины, которые избороздили дом вдоль и поперек, будто глубокие морщины на лице старца. Сами квартиры плохо отапливались, были холодными и довольно сырыми, особенно угловые – они подвергались атаке бесчисленных ветров этого возвышенного края. Но здесь было самое дешевое жилье в городе, поэтому Таня сочла нужным не перебирать в своем шатком положении и с энтузиазмом поселилась тут на втором этаже. Помимо нее, здесь, в основном, обосновались жители окрестных деревень. Они стекались в город в поисках работы и находили ее на заводах, фабриках и шахтах. Но безденежье все равно преследовало их, как проклятие, ведь даже за тяжелую и жизненно необходимую для предприятий работу им платили копейки. В этом забытом богом месте по-прежнему витал дух общежития – по вечерам, в просторном длинном коридоре организовывались шумные посиделки среди соседей. За большим квадратным столом, над которым нависала неказистая лампа с желтым плафоном, устраивались карточные бои или игра в домино. Помимо развлечений, всегда что-нибудь отмечали: если в календаре не значилось никаких важных дат, повод для очередного застолья с воодушевлением придумывали сами.

За старым домом шел пустырь, на котором устроили свалку, а далее – бесконечные степи и терриконы. Таня подошла к подъезду и, распахнув дверь, вошла в коридор.

– Чего дверь не закрываешь за собой? – возмутилась баба Маша. Она мыла ступеньки на первом этаже, возле своей квартиры. – Хочешь, чтобы ее ветер снес? – женщина выпрямилась и застыла с тряпкой в руках, буравя Таню сердитым взглядом своих больших, немного выпученных черных глаз. На ней был все тот же серый застиранный халат в латах, а поверх, на могучих плечах был завязан серый пуховый платок – все в тонах дома, который баба Маша любила и стерегла, словно собственное сокровище.

– Извините! – Таня обернулась и осторожно прикрыла за собой дверь, за которую она так некстати забыла.

С бабой Машей шутки были плохи: она была квартальной этой старой, но еще крепко стоящей будки и жила здесь, без малого, пятьдесят лет. Так что, будучи старожилом этого дома, она ненавидела всех вновь прибывших и считала своим моральным долгом почитать им длинную и внушительную лекцию о том, как следует вести себя здесь, чтобы не стать ее заклятым врагом.

Таня как можно быстрее прошла мимо ворчливой старушки и спешно поднялась на второй этаж. Вслед за собой она услышала нелестные отзывы в свой адрес по поводу грязи, которую она нанесла в подъезд. Подойдя к своей двери, Таня осторожно постучала в нее. За дверью раздался непонятный шум: что-то упало с грохотом в коридоре, затем послышался приглушенный смех. Она нахмурилась и постучала еще раз, но теперь настойчивее. Спустя полминуты дверь, наконец, неспешно отворилась и на пороге нарисовалась высокая рыжеволосая девушка с габаритной фигурой. Это была Света – она снимала квартиру вместе с Таней. Так было дешевле, и появлялась возможность отложить какую-то копейку себе.

– Почему ты так долго не открывала дверь? – Таня отпихнула девушку с порога и зашла в коридор. На полу, рядом со старым трюмо, валялась опрокинутая табуретка.

– Так я это… не услышала сразу! – оправдывалась Света. На ее лице вырисовалось виноватое смущение. – Ну и вид у тебя!.. Ты что, зонт дома забыла? – спросила она, разглядывая насквозь промокшую и дрожащую как осиновый лист, подругу. За считанные секунды с ее плаща на линолеум натекла небольшая лужа воды.