Ромашки для Наташки и другие рассказы

Никогда раньше Гурова не нравилась Илье. Что в ней хорошего? Отличница, торопыга, болтушка и ябеда. То ли дело Олеська, она и секреты хранить умеет, и на дерево залезет проворней любого мальчишки, и когда свалится – не плачет. Леська – друг! А Гурова… ходит, командует, а как что – сразу в слёзы или к учительнице жаловаться. И всё ей с рук сходит. Одним словом, староста! Никогда её раньше Илья не замечал, хоть и сидели они вместе с четвёртого класса. Но после того случая на математике, когда новый учитель Гуровой тройку поставил, всё изменилось. Илье вдруг Наташку так жалко стало, что непременно захотелось ей какую-нибудь приятную вещь сделать. И сделать так, чтобы никто не заметил, а главное, чтобы сама Наташка не догадалась…

А то ведь совсем зазнается. Несколько дней Илья пребывал в несвойственном для него задумчивом состоянии, и вдруг на уроке рисования ему представилась возможность.

В кабинете изо все сидели по одному за маленькими светло-коричневыми столиками. Илья сидел отдельно от Гуровой. Она за первым столом, а он за последним.

Ребята уже приготовились к уроку и от нечего делать брызгались друг в друга, смачивая кисточки в банке с водой, как вдруг в класс ворвался учитель, длинноволосый Сергей Иванович, и буквально с порога с пафосом объявил:

– Сегодня рисуем цветы!

– Почему цветы? – сразу же выкрикнул со своего места недовольный Растеряев. – Лучше б машину нарисовали, никогда ведь не рисуем!

– Потому что, Арсений, – восторженно сказал Сергей Иванович, – цветы – это символ весны и красоты! Их очень любят ваши бабушки, мамы, сёстры. Если хорошо нарисуете, можете подарить, им будет очень приятно.

«А ведь это идея!» – обрадовался Илья.

Ребята приступили к выполнению задания. Илье, как назло, ничего не приходило в голову. Он ведь не знал, какие цветы Гурова любит. А хотелось нарисовать что-нибудь необычное, чтобы ей действительно приятно было. Попробовал изобразить гвоздику, но гвоздика не желала получаться. Потом принялся за розы, вспомнив, что папа иногда дарит их маме, но намучился и с ними… В конце концов, махнув на всё рукой, решил соорудить чего попроще. Нарисовал круглую серединку, затем пять лепестков, раскрасил и понял, что получилась ромашка. И вдруг, просияв, быстро вывел внизу листа печатными буквами: «Ромашки для Наташки».

Теперь предстояло самое сложное: незаметно передать рисунок на первую парту старосте. Илья осторожно повертел головой: ребята выполняли задание, учитель увлёкся чтением журнала. Он аккуратно толкнул сидящего впереди друга:

– Колян, передай Гуровой, только тихо, – и приложил палец к губам.

Колька растерянно посмотрел на товарища, но ничего не спросил, лишь мельком взглянул на рисунок и похлопал по плечу Петьку Ермакова.

– Чего тебе? – недовольно обернулся тот.

– Гуровой передать просили, – деловым тоном сказал Коля.

– Хм, – усмехнулся Петька, с любопытством разглядывая рисунок. – Ромашки, а лепестки – как у тюльпана! А кто просил?

– Не знаю, – оскорбившись за друга, сердито проговорил Коля. – Передавай дальше.

Ермаков ещё раз усмехнулся и отдал рисунок Ваське Моисеенко.

Всё это время Илья сидел как на иголках, он очень боялся, что кто-нибудь из ребят откажется передавать рисунок и начнёт выяснять, кто послал. Делая вид, что занят работой, он внимательно следил за передвижением листка по классу.

Вот он у кудрявого Моисеенко, но, на счастье Ильи, увлечённый рисованием Васька, даже не взглянув на ромашки, передал их дальше. Осталось ещё две парты, и рисунок дойдёт до своего адресата. Но какие парты! Вовка Крюков и Растеряев! Вовка, конечно, парень неплохой, но… Мысленно представив, что может произойти, если клоуну Крюкову захочется пошутить, Илья внутренне сжался…

И вот Вовка увидел листок. Повертев его в руках и изучив надпись, он вполголоса, так чтобы слышало несколько парт, весело произнёс:

– Кажется, у нас в классе появился влюблённый художник!

Ребята зашевелились. Петька Ермаков захихикал, Растеряев с интересом развернулся к Крюкову. Воодушевлённый вниманием, Вовка поднял вверх рисунок и продолжил:

– Смотрите, смотрите, а муза, наверное, Гурова! Да, Гурова! Влюблённый художник тут так и написал: «Ромашки для Наташки».

Ребята засмеялись и принялись тянуть шеи к рисунку, чтобы получше разглядеть надпись.

Услышав свою фамилию, Гурова недовольно повела плечами и оглянулась. Илья склонился над чистым альбомным листом, делая вид, что занимается творчеством, на самом же деле в этот момент ему хотелось растерзать Крюкова. «Вечно он нос не в свои дела суёт! Лишь бы поиздеваться над кем-нибудь! Клоун! Если всё раскроется, – сердито думал Илья, – он у меня на перемене получит! Ох как получит!» – Смех в классе звучал всё громче. – «Пусть только всё раскроется!»